Физрук

Через несколько минут барахтанья в снегу, я очутился на первом этаже здания. Замер, прислушиваясь. Сначала мне показалось, что в главном корпусе — вернее — в его каркасе царит полная тишина, но в следующую минуту я услышал негромкие голоса и шаги. Голоса доносились сверху, а вот шаги звучали совсем рядом.

Я быстро спрятался за массивную колонну, поддерживающую перекрытия второго этажа. Кто-то осторожно крался с той стороны, куда направилась Красавина. Она ли это? Я три раз мигнул фонариком. Бредущий остановился и тоже помигал в ответ. И в этот момент свет мигнул три раза из другого конца помещения.

Мы сошлись у лестницы, которая вела на следующий этаж. Сблизив головы, чтобы можно было говорить шепотом, поделились наблюдениями. Никто ничего не заметил, но голоса сверху слышали все. Я предложил свой план. Мои сообщники с ним согласились. Да и вряд ли в этих условиях можно было придумать что-нибудь лучше. И я приступил к выполнению своей части. Уже не скрываясь, даже — насвистывая, я принялся подниматься по ступенькам. На втором этаже было темно и тихо, но сверху падали красноватые отблески и пахло дымком.

Кто бы там ни тусил сейчас, они явно жгли костер.

На площадке третьего этажа я встретил часового. Похоже, это был кто-то из трех хулиганов, с которыми мне уже приходилось иметь дело, но вот кто именно, я не понял. Темно. Увидев меня, часовой свистнул и рванул наверх. Я, не торопясь, последовал за ним. Да, они и в самом деле разожгли на четвертом этаже костер. Натаскали досок и подпалили. У костра топталось четверо пацанов, включая часового, которого я вспугнул. Четвертым был Зимин. Лицо у него было испуганным, но увидев меня одного, он промолчал.

Молодец! Зато заговорил один из трех, уже не малолетних, преступников:

— Ты чё приперся, учитель? — спросил он. — Мы тебя сюда не звали.

— А ты кто такой, чтобы меня спрашивать?

— Я — Борзый! — ответил он. — Король заречных.

— Погодь-погодь! — сказал я. — Не тебя ли я тогда на Клавку уронил?.. Ну как триппер или сифак подхватили? Лечитесь?..

— Валить его надо, Борзый, — предложил тот, кого я спугнул на лестнице.

Позади меня раздался хруст, я стремительно обернулся. Так и есть. Это был Мишаня Гришин. На этот раз не в форме. Зато в руках у него имелся толстый дрын, которым продажный ментяра помахивал, словно прутиком.

Я поудобнее перехватил монтировку. Вечер переставал быть томным. И тут на сцене появился еще один герой. Кто бы сомневался, что он окажется здесь. На вечно кислой роже второго, куда более продажного ментяры, гуляла улыбка победителя. В отличие от своего подельника, Рогоносец зачем-то вырядился в милицейскую форму. Во всяком случае — шинелька с капитанскими погонами и шапка с кокардой на нем красовались. Что ж, тем хуже для него.