Физрук

Однако оказалось, что иностранцы чаще проезжали мимо, чем заглядывали в кафе «Ласточка», зато от местных отбою не было.

А едва Олимпиада закончилась, в «Ласточку» нагрянула ревизия. Недостача оказалась не слишком большая, поэтому уголовное дело на заведующую не завели, а вот с хлебной должностью ей пришлось расстаться. Формально не было оснований не брать ее на работу в систему общественного питания, но вчерашние коллеги шарахались от нее, как черт от ладана, вот она и докатилась до должности вахтерши в рабочей общаге. На словах я бурно сочувствовал Груне, но по части физического утешения инициативы никак не проявлял, не смотря на выпитое пиво.

Разомлевшая собеседница, не потерявшая надежды на кусочек большой и чистой любви прямо у меня в комнате, готова была пообещать любое содействие. Тем более, что запросы мои невелики. Всего-то — убрать лишнюю койку. Поставить в комнату холодильник и что-нибудь, чем можно скрасить досуг. Тетя Груня оказалась дамой деловой. Холодильник она обещала достать, но предупредила, что тот останется на балансе общежития номер восемь.

— В комиссионке товар продается по цене, которую хочет получить тот, кто сдал его на комиссию, — начала объяснять она, — плюс наценка самого магазина. Обычно — это дорого, но если сказать, что ты не от себя пришел, а от какого-нибудь влиятельного в городе человека, тебе продадут товар по цене продавца.

— Ох, спасибо, Груня! — искренне обрадовался я. — Я бы вот прямо сейчас сбегал! Если не возражаете…

— Ну а чего же мне возражать, — вздохнула она, хотя тон ее противоречил словам.

— Я весь внимание!

— Не бери импортную технику, — сказала она, снова переходя на «ты».

— Это почему?

— Да наши, как до заграницы дорвутся, скупают там все, что найдут в их комиссионках, а буржуи, особенно — немцы, сдают товар уж очень заезженный. А потом его наши гоняют до почти полной непригодности… Купишь, к примеру, магнитофон, а он через полгода накроется… Так что лучше бери что-нибудь наше. Сломается, так хоть запчасти для ремонта достанешь…

— Спасибо, Груня! — искренне повторил я и поцеловал в пухлую щеку.

Выражение ее глаз стало непередаваемым.

— Погоди, Саня, — выдохнула она. — Ты же не знаешь, где у нас комиссионка…

— Нет, — признался я."

"— И пока своим ходом, она закроется… — вахтерша решительно поднялась. — Сейчас я тебя транспортом обеспечу.

И выкатилась в коридор. Я натянул башмаки, схватил куртку. Проверил наличие документов и денег, и кинулся за нею, едва не забыв запереть дверь комнаты.