Физрук

— Только этого мне не хватало, — совсем поник Пал Палыч.

— А в городе секты есть? — спросил я.

— Какие еще секты⁈

— Ну-у… Баптисты там, свидетели Иеговы, адвентисты седьмого дня…

— Баптисты есть, — кивнул он. — У них где-то на Круговой молельный дом… Думаете, Тоня туда ходит?

— Не знаю, — ответил я. — Ну хорошо, а что вы от меня хотите?

— Не могли бы вы как-то поговорить с нею, что ли? — спросил Разуваев. — Со мною она отказывается разговаривать на эту тему, а взгляд такой, знаете, потусторонне-счастливый…

— Хорошо, я постараюсь.

— Очень на вас рассчитываю…

Прозвенел звонок, я пожал директору руку и пошел на урок.

Погода была по-зимнему хорошей, поэтому я поставил учащихся седьмого «В» класса на лыжи. И пока они носились вокруг школьного стадиона, я размышлял о просьбе Пал Палыча. Можно было не сомневаться — Тигра вляпалась в какую-то секту. Беда с этими советскими интеллигентами. Сначала начитаются Достоевского и других классиков, потом доходит дело до разных там «Чаек, по имени Джонатан Ливингстон», Кастанеды и прочей Бхагават-Гиты. И приехали…

Начитавшись, идут в церковь, креститься и грехи замаливать, но православие кажется им скучным, обыденным, хочется чего-нибудь остренького, экзотического.

Бунтари, блин. А где его возьмешь в наших палестинах? Это западные хиппари сели на самолет и в Индию, а у нас за восточной духовностью разве что в Бурятию, Калмыкию или Туву можно поехать, но там не так красиво, как на берегу Ганга. Так вот помыкаются, помыкаются и попадают в объятия доморощенных гуру или разных там пресвитеров.

В первое время им впаривают про бога, духовность, потом внушают, что нужно беспрекословно слушаться своего учителя, дальше объясняют, что ради него, а также — братьев и сестер, нужно пожертвовать чем-нибудь материальным — деньгами, ценностями — все «на благо общины».

Секты в СССР все же были. Скорее всего, что-то подобное произошло и с директорской дочкой. И если это так, девчонку надо срочно вытаскивать. Пока не стало слишком поздно. Вроде еще на Новый год Тигра была сама собой, значит, процесс далеко зайти не мог.

Жаль у меня на сегодня другие планы. Хотя… Антонина Павловна тоже ведь учительница. Вот пусть и посетит со мною семью Веретенниковых. А по дороге, глядишь, удастся ее разговорить.

Поэтому после предпоследнего урока я подошел к ней. Разуваева сидела в учительской, уткнувшись в какую-то книжку. Вид у нее и впрямь монашеский. Гладко причесанные волосы, заплетенные в косицу. Серая блузка, темная до щиколоток юбка, какие-то уродливые туфли. В этом наряде, она даже выглядеть стала лет на десять старше.

— Привет, Тигра! — сказал я.

Она посмотрела на меня телячьим взглядом и произнесла тихим голосом:

— Здравствуй, Александр… Не называй меня больше этим богохульным именем.