Физрук

— Как скажешь, Антонина Павловна, — не стал спорить я. — Я к тебе сугубо по делу.

— Если оно богоугодно…

— Богоугодно. Необходимо посетить семью учащегося Веретенникова. Посмотреть, в каких условиях он живет. Вдруг что-то нужно изменить к лучшему.

— Если они живут без веры, что можно изменить к лучшему?

— Вот ты и посмотришь, — сказал я. — По моей части — будут материальные условия, а по твоей — духовные.

— Если это мой духовный долг, я его исполню.

— Тогда после уроков встретимся в вестибюле.

— Хорошо, Александр!

Да, дела хуже, чем я ожидал. Кто же ее так обработал? И главное — быстро! Даже в советской школе не опасается так выражаться.

Или настолько доверяет мне? Ясно, что попытки образумить Антонину Павловну ни к чему не приведут. Скорее всего, вызовут обратную реакцию. Тут нужно действовать хитрее. Когда прозвенел последний на сегодня звонок, я переоделся в тренерской и спустился вестибюль. Разуваева ждала меня. И пальтишко-то на ней было невзрачно серенькое, а платочек — старушечий. Туфли она сменила на сапоги, в которых впору в коровник ходить.

Мы спустились во двор, я вывел из гаража машину.

На Тигру «Волга» впечатления не произвела. Ну еще бы! Это же, можно сказать — квинтэссенция бездуховности. Ярко выраженное воплощение человеческой тяги к материальным благам. Я открыл пассажирскую дверцу, и Антонина Павловна уселась с видом мученицы, восходящей на костер. Эка ее плющит! Спасать ее надо…

Глава 7"

"От школы до дома, где жили Веретенниковы, ехать всего ничего. Так что никаких вопросов я Разуваевой не задавал, хотя произошедшая с нею перемена была очень странной. Вернее — странно стремительной. Не могла же она так перемениться меньше, чем за месяц?.

. Мне захотелось выяснить причину не только потому, что меня попросил Пал Палыч. Все-таки Тигра была мне не безразлична, как человек. Машину я поставил во дворе, напротив подъезда, где жили Рунге. Как-то спокойнее.

Немцы, которые жили в этом доме, были людьми солидными и интеллигентными. И потому — надежными. А вот в доме, где обитала семья Веретенниковых, наоборот. Стоило только войти в подъезд, чтобы убедиться в этом. Стены на лестничной клетке изрисованы неприличными изображениями и снабжены соответствующими подписями.

В штукатурку кое-где воткнуты окурки. На площадке третьего этажа обнаружились следы физиологических отправлений, самого неприятного вида и запаха. Это если выражаться интеллигентно.

Антонина Павловна взирала на грязь в подъезде с видом терпеливого сострадания. У меня сложилось впечатление, что она готова взять тряпку и швабру, и начать отмывать все эти нечистоты. Наконец, мы добрались до нужной нам квартиры. Позвонили. Дверь открыла маленькая, темноволосая женщина в скромной кофточке и юбке.