Физрук

Понятно, почему Витька такой циник. Есть в кого. Да только пацан еще не прогнил окончательно, как его родители. Наверное, можно спасти, но как? Поговорить с папашей и мамашей? Бесполезно. Это все равно, что жаловаться тому, на кого жалуешься.

Нет, здесь необходимо иное решение. Неожиданное. Дерзкое. А что такого неожиданного и дерзкого я могу придумать, кроме того… Кроме того, чтобы оставить пацана пожить на какое-то время у себя. Родоки его, само собой, засуетятся, гвалт поднимут. Вот этот гвалт и можно будет использовать против них. Такие, как они, публичности не любят.

Сначала попробуют надавить, а когда поймут, что себе дороже, захотят пойти на мировую. Исправить их это не исправит, но заставит пойти хотя бы на формальные уступки.

Что поставить в условия? Не вовлекать парня в свои коммерческие предприятия. Если копит, пусть тратит на свои увлечения. Каникулы должны быть полноценными — рыбалка, спорт, тусовка с друзьями, а не торговля на колхозном рынке. Конечно, проконтролировать выполнение этих условий будет затруднительно, не требовать же от пацана стучать на родителей, но может это заставит их задуматься? Сомнительно, но все же… Я понимал, что втягиваюсь в склоку, но как мне еще бороться за своих пацанов?

Короче, я принял решение и на следующей перемене сказал Доронину, что пока он поживет у меня.

Он кивнул, хотя особой радости у него на лице я не увидел. А может потому, что и на моей физии счастья не нарисовалось? Да и с какой стати ей нарисоваться, если моя личная жизнь на ближайшее время окажется под вопросом. Ладно. Немного попощусь. Ради пользы дела. Надеюсь, Наташа поймет. А не поймет — что ж, не я такой, а жизнь такая…

Я не забыл, что запланировал посещение дирекции металлургического комбината и после уроков взял Витьку с собой.

Он гордо восседал на переднем сиденье, не потому что редко катался на легковушке — у отца-то, небось, есть машина, а потому что я сообщил ему о цели визита. Я и впрямь собирался использовать учащегося, как партнера по переговорам. В конце концов, эти соревнования нужны не мне, а ему и его товарищам. Пусть пока маленькая, но возможность показать себя. А в спортивных состязаниях все должно быть красиво, тем более — форма. Во всяком случае, я так думаю.

Мы въехали в ворота комбината без проблем. Черные «Волги» воспринимались разными там вахтерами, как экипажи, на которых разъезжает начальство или проверяющие. Поэтому я лихо подрулил к административному корпусу. Мы с Витькой вылезли из салона и поднялись к главному входу. Там, конечно, тоже была вахта и осточертевшая вертушка турникета, и вохровец с глазами бывшего бойца расстрельной команды, а пропусков у нас с Дорониным не имелось, но я тут же распорядился позвонить в приемную и доложить, что прибыл Данилов.