Фавориты Фортуны

– Я знал, что этот человек держит на нас зло! – решительно сказал Луций Декумий, не упоминая, однако, о том времени, когда Сулла так напугал его взглядом, что он чуть с ума не сошел. – Я послал своих сыновей за деньгами, так что у тебя будет достаточно средств. – Он впился взглядом в спину уходящего Бургунда. – Послушай, Цезарь, ты не можешь уйти в такую погоду только с этим болваном! Мы с мальчиками тоже с тобой.

Ожидавший этого Цезарь посмотрел на Луция Декумия так, что пресек всякий протест.

– Нет, папочка, я не могу этого позволить. Чем больше нас будет, тем сильнее я стану привлекать внимание.

– Привлекать внимание? – ахнул Луций Декумий. – Как ты можешь не привлечь внимание с этим огромным дурнем? Оставь его дома, возьми меня вместо него, а? Никто не увидит старого Луция Декумия, он сольется со штукатуркой.

– В пределах Рима – да, – сказал Цезарь, с любовью улыбнувшись Декумию, – но среди сабинов, папочка, ты будешь торчать, как собачьи яйца. Мы с Бургундом справимся. И если я буду знать, что ты здесь присматриваешь за женщинами, мне будет спокойнее.

Поскольку это было справедливо, Луций Декумий, ворча, подчинился.

"

"– С этими списками стало еще важнее, чтобы кто-то находился здесь и охранял женщин. У тети Юлии и Муции Терции нет никого, кроме нас. Я не думаю, будто что-то угрожает им на Квиринале. Все в Риме любят тетю Юлию. Кроме Суллы, поэтому следите и за ними. Моя мать… – тут Цезарь пожал плечами, – моя мать постоит за себя сама, это и хорошо и плохо, когда дело касается Суллы. Если обстоятельства изменятся, если, например, Сулла решит занести меня в списки, а из-за меня и мою мать, тогда поручаю тебе спрятать моих домашних.

 – Цезарь усмехнулся. – Мы вложили слишком много денег в мальчиков Кардиксы, чтобы смотреть, как государство Суллы будет наживаться на них.

– С ними ничего не случится, Павлинчик.

– Спасибо, папочка. – Цезарь уже думал о другом. – Я должен попросить тебя нанять пару мулов и взять лошадей из конюшни.

Это был секрет Цезаря, часть его жизни, о которой знали только Бургунд и Луций Декумий. Фламину Юпитера запрещалось касаться лошади, но с того времени, как старый Гай Марий научил его ездить верхом, Цезарь просто влюбился в ощущение скорости.

Ему нравилось чувствовать под собой мощное тело коня. Хотя он не был богат, имея лишь землю, но определенная сумма денег ему принадлежала – сумма, которую мать не трогала ни при каких обстоятельствах. Деньги перешли к нему по завещанию отца. Эти средства позволяли Цезарю, не обращаясь к Аврелии, покупать все, что требовалось. И Цезарь приобрел себе коня. Совершенно особенного коня.

Цезарь нашел в себе силы подчиниться диктату жречества во всем, кроме одного.