Фавориты Фортуны

На нем была toga prаetexta с пурпурной полосой, его сопровождали двадцать четыре ликтора, дрожавшие от холода в своих малиновых туниках, подпоясанных черными кожаными ремнями с медными бляшками. В пучках прутьев торчали грозные топоры. За Суллой следовало еще тридцать ликторов: двенадцать принадлежали Декуле, двенадцать – старшему Долабелле и шесть – принцепсу сената, который находился в ранге претора. Поэтому зрелище было куда более достойным и впечатляющим, чем тогда, у брода. Более соответствовало первоначальным фантазиям бедняги Помпея.

Сулла заметил, что за двадцать два месяца со времени их первой встречи Помпей возмужал.

Он провел одну кампанию вместе с Метеллом Пием и Крассом, другую – в Клузии с Суллой и Крассом и третью – самостоятельно за границей. Так что теперь он надел свои лучшие золотые доспехи и прекрасно смотрелся на своей превосходной лошади. Сулла и сопровождавшие шли пешком. Не желая выглядеть слишком воинственным, Помпей спешился.

На Сулле был венец из трав, как напоминание о том, что Помпею еще не удалось завоевать этой награды. Дурацкий парик, лицо в шрамах – но каждой клеточкой своего тела он был ДИКТАТОР.

Помпей сразу отметил это. Ликторы встали по сторонам дороги, по двенадцать человек с каждой стороны, чтобы загорелый молодец в золотых доспехах мог подойти к Сулле. Диктатор остановился на дороге, расставив сопровождавших с таким расчетом, что сам он находился немного впереди всех, но не был от них изолирован.

– Ave, Помпей Великий! – выкрикнул Сулла, вскинув правую руку.

– Ave, диктатор Рима! – выкрикнул Помпей, вне себя от радости.

Сулла при всех назвал его третьим именем, которое он сам себе придумал, и теперь он официально мог быть Помпеем Великим!

Они поцеловались в губы – ни один при этом не испытал удовольствия.

И вслед за ликторами они медленно пошли в направлении лагеря Помпея. Остальные последовали за ними.

– Ты готов признать меня Великим! – не выдержал счастливый Помпей.

– Это только прозвище, как и Мясничок, – ответил Сулла.

– Моя армия настроена праздновать триумф, Луций Корнелий.

– Твоя армия не имеет абсолютно никакого права решать этот вопрос, Гней Помпей Великий.

Помпей развел руками.

– Что же я могу сделать? – воскликнул он. – Они не слушаются меня!

– Чепуха! – резко прервал его Сулла. – Конечно, ты понимаешь, Помпей, что за время нашей переписки – которая началась, когда ты был в Утике, – ты продемонстрировал свою некомпетентность и неспособность управлять войском?

Помпей покраснел, его маленький рот стал еще меньше.

– Это несправедливая критика!

– Очень даже справедливая. Ты сам признал это аж в трех письмах.

– Ты нарочно не хочешь понять! – выкрикнул Помпей с пылающим лицом.