Фавориты Фортуны

Да хоть и неимущие!

– Ты хочешь сказать, – ледяным тоном проговорил Мамерк, – что присяжные заседатели, судящие сенаторов, должны быть сами сенаторами, а судить всех остальных по таким делам, как колдовство или отравление, – ниже нашего достоинства?

– Что-то вроде этого, – с улыбкой согласился Лепид.

– Что бы я хотел знать, – сказал Свиненок, желая изменить тему разговора, – какие еще законы собирается он издать.

– Готов поспорить, что это будет не в нашу пользу! – сказал Гортензий.

– Ерунда! – возразил Мамерк, нисколько не обидевшись на то, что его назвали марионеткой Суллы.

 – Все, что он делал до сих пор, усиливало влияние сената. Он пытается вернуть Рим к старым ценностям и старым обычаям.

– Вероятно, – задумчиво произнес Перперна, – уже слишком поздно возвращаться на старые пути и к старым обычаям. Многое из того, что он отменил или изменил, тоже успело сделаться mos maiorum. В наши дни Плебейское собрание похоже на клуб для игры в бабки или в кости. Так не может долго продолжаться. Плебейские трибуны в течение столетий были главными законодателями Рима.

– Да, то, что он сделал с плебейскими трибунами, совсем непопулярно, – сказал Лепид.

 – Ты прав. Новые порядки в Плебейском собрании не приживутся.

Первого октября диктатор огласил еще несколько шокирующих решений. Он отодвинул священную границу Рима на сто футов вблизи Бычьего форума и таким образом немного увеличил территорию Рима. С царских времен никто не трогал померий. Сделать такое мог только царь. Это был нереспубликанский акт. Но остановило ли это обстоятельство Суллу? Ни в малейшей степени. Он объявил, что все равно отодвинул бы границы померия, потому что теперь он объявляет реку Рубикон официальной границей между Италией и Италийской Галлией.

Эту реку считали таковой уже давно, но последняя, официальная граница все же проходила по реке Метавр. Поэтому, вкрадчиво объяснил Сулла, можно по справедливости сказать, что он увеличил территорию Рима и Италии, и в ознаменование этого события он передвинет померий Рима на какую-то сотню футов.

– Что касается меня, – шепнул Помпей своей новой жене, которая была уже на сносях, – я нахожу это замечательным!

Эмилия Скавра удивилась:

– Почему?

Она все время повторяла свои «почему?» и могла бы этим вывести из себя менее самовлюбленного человека, но Помпей обожал, когда его спрашивали «почему?».

– Потому, моя дорогая малышка, которая выглядит так, словно целиком проглотила гигантский арбуз… – Помпей слегка ткнул ее в животик и хитро подмигнул, – что я владею большей частью галльских земель к югу от Аримина, а теперь эта земля официально входит в Умбрию. И значит, я – один из самых богатых землевладельцев во всей Италии, если не самый богатый. Я не уверен.