Фавориты Фортуны

Удар для бедного Росция оказался двойным: он узнал не только то, что его отец был проскрибирован несколько месяцев назад, но и то, что он убит!

– И Росций поверил всей этой лжи? – удивился Цицерон.

– Абсолютно. А почему он не должен был верить? Каждый, у кого в кармане болталась хотя бы пара сестерциев, мог оказаться в проскрипционном списке, живи он в Риме или в Америи. Росций поверил! И выехал!

– Кто почуял неладное?

– Городские старейшины, – сказал Мессала Нигер. – Сын никогда не знает отца так, как знают его друзья. Это логично. Друзья воспринимают человека более объективно, к их отношению не примешиваются эмоции, присущие сыну.

– Правда, – согласился Цицерон, который не ладил со своим отцом.

– Они посовещались между собой и пришли к единому мнению: в теле старика не было ни косточки ни от Мария, ни от Цинны, ни от Карбона. Они решили поехать в Волатерры и добиваться аудиенции у Суллы, просить его отозвать проскрипцию и позволить Росцию наследовать имущество отца. Они собрали массу показаний и отправились немедленно.

– В сопровождении которого из кузенов? – спросил проницательный Цицерон.

– Ты прав, – улыбнулся Мессала Нигер.

 – Их сопровождал кузен номер один, который взял на себя главную роль! А тем временем кузен номер два галопом поскакал в Волатерры предупредить Хрисогона. Все сложилось таким образом, что депутация так и не увидела Суллу. Все подступы к диктатору были заблокированы Хрисогоном, который забрал у них собранные материалы и обещал им, что он убедит диктатора отозвать проскрипцию. «Не беспокойтесь! – сказал он. – Все сложится наилучшим образом, и Росций унаследует отцовское имущество».

– И никто не заподозрил, что беседует с истинным хозяином десяти из тринадцати поместий? – недоверчиво спросил Цицерон.

– Ни один человек, Марк Туллий!

– Примета времени, не так ли?

– Боюсь, что так.

– Продолжай, пожалуйста.

– Прошло два месяца. В конце концов друзья старого Росция сообразили, что их попросту надули, ибо никакого приказа об отмене проскрипции не появилось, а оба кузена теперь жили на средства конфискованного имущества, словно хозяева. Небольшое расследование показало, что кузен номер один является хозяином трех поместий, а Хрисогон – остальных десяти.

Старики пришли в ужас, когда предположили, что Сулла замешан в этом преступлении.

– А ты веришь в то, что он соучастник? – спросил Цицерон.

Мессала Нигер долго думал и наконец покачал головой:

– Нет, Цицерон, я сомневаюсь.

– Почему? – спросил прирожденный юрист.

– Сулла – жестокий человек. Если честно, он ужасает меня. Говорят, что в юности он убил нескольких женщин из-за их денег, что он прошел в сенат по их трупам. Я немного узнал его, когда служил в армии. Я был слишком молод, чтобы подружиться с ним.