Фавориты Фортуны

Члены жюри, он был хитер! Он интриговал, разрабатывал способ замести следы. Как он подлизывался к своему патрону, как манипулировал целой армией подлецов и пособников, как усиленно трудился, чтобы быть уверенным, что его знатный и блистательный патрон не догадывается о происходящем! Все именно так и получилось. Пользуясь доверием и властью, он злоупотреблял ими самым подлым, самым презренным образом.

Брызнули слезы, Цицерон громко зарыдал, ломая руки и сгибаясь в пароксизме боли.

– О, я не могу смотреть на тебя, Луций Корнелий Сулла! И это приходится делать мне, слабому, простому жителю латинского предместья – провинциалу, деревенщине, сельскому стряпчему! Это я – тот человек, который вынужден снять пелену с твоих глаз, который должен открыть их тебе на… Какое определение подобрать, чтобы достойно описать меру предательства твоего самого уважаемого клиента, Луция Корнелия Хрисогона? Подлое предательство! Омерзительное предательство! Презренное предательство! Но ни одно из этих определений не отражает глубины его падения!

Слезы высохли.

– Почему этим человеком должен стать я? Пусть бы это был кто-то другой! Пусть бы это был твой великий понтифик или начальник конницы – оба большие люди, удостоенные всяческих почестей! Но вместо этого жребий пал на меня.

Я этого не хотел, однако я вынужден исполнить эту обязанность. Ибо что мне оставалось, уважаемые члены жюри? Избавить великого Луция Корнелия Суллу от этих мучительных минут, умолчав о предательстве Хрисогона, или бороться за жизнь человека, обвиненного в убийстве собственного отца, а в действительности не сделавшего ничего, что послужило бы поводом для обвинения? Да, вы правы! Я выбрал ужасное публичное унижение достойного и уважаемого человека, потому что нельзя допустить, чтобы был осужден невиновный.  – Он выпрямился. – Члены жюри, теперь я закончил.

Конечно, приговор был неизбежен: ABSOLVO. Сулла поднялся с кресла и направился к Цицерону. Собравшаяся вокруг адвоката толпа быстро разошлась.

– Отличная работа, мой худенький молодой друг, – похвалил диктатор, протягивая руку. – Какой хороший актер получился бы из тебя!

Воодушевленный настолько, что ему казалось, будто он парит в воздухе, Цицерон засмеялся и горячо пожал протянутую руку.

"

"– Ты хочешь сказать, какой из меня получился хороший актер. Ибо что такое превосходная защита, как не игра словами?

– Тогда ты в конце концов станешь Феспидом постоянных судов Суллы.

– Раз ты прощаешь меня за допущенные в этом деле вольности, Луций Корнелий, я буду всем, чем ты хочешь.

– О, я прощаю тебя! – весело сказал Сулла. – Думаю, я мог бы простить почти все, если при этом у меня появляется возможность посмотреть хорошее представление.