Фавориты Фортуны

Ибо в нем скрывался прирожденный путешественник, любознательный искатель приключений, обуреваемый желанием испробовать все. По пути Цезарь разговаривал с любыми встречными, от пастухов до матросов, от наемников, ищущих работу, до вождей местных племен. Его греческий был превосходным. Пригодились и другие языки, которые он впитывал с младенчества. Многоязыкая инсула его матери сейчас как бы предстала перед ним вживую. Не потому даже, что он так удачлив и всегда находил людей, которые говорили на знакомых ему языках. Его ум был настроен на звучание незнакомых слов, поэтому он умел расслышать греческий в некоторых странных местных говорах и различать иноземные слова в аттическом диалекте.

Ему было легко странствовать по свету, потому что он не испытывал затруднений в общении.

Конечно, было бы замечательно ехать на Буцефале. Но молодой и надежный мул Вислоухий был таким же боевым товарищем, разве что выглядел по-другому. Бывали времена, когда Цезарю казалось, что у его мула мягкие лапы, а не копыта, так уверенно он шагал по неровной земле. Бургунд ехал на своем гиганте нисейской породы, а двое слуг – на очень хороших лошадях.

Если Цезарь дал слово не ездить ни на ком, кроме Вислоухого, тогда пусть мир при виде слуг на столь превосходных скакунах принимает это за причуду. Пусть посторонние наблюдатели поймут, что Цезарь запросто мог бы позволить себе перемещаться на животном получше простого мула. Насколько проницателен Сулла! Он ударил по самому больному месту: Цезарь любил хорошо выглядеть и поражать этим всех, с кем приходилось встречаться. Трудновато это сделать, восседая на муле!"

"Первая часть Эгнациевой дороги оказалась самой дикой и негостеприимной, потому что тракт, немощеный, но содержавшийся в порядке, шел вверх по холмам Кандавии, высоким горам, которые, вероятно, не сильно изменились со времен Александра Великого.

Попадались отары овец, а однажды вдалеке путники увидели воинов-всадников – наверное, скордисков. После македонской Эдессы, где плодородные долины рек и равнины радовали глаз, людей теперь встречалось больше, поселения стали обширнее и расположены ближе друг к другу. В Фессалониках Цезарю предложили остановиться во дворце наместника – удобный случай принять горячую ванну. С тех пор как он покинул Аполлонию, купаться приходилось только в водах рек и озер, холодных даже летом. Хотя ему предлагали погостить подольше, Цезарь задержался лишь на день, а потом продолжил свой путь.

Филиппы – сцена нескольких славных сражений, недавно занятая одним из сыновей царя Митридата, – были ему любопытны историей и стратегическим положением по сторонам горы Пангей. Еще более интересной представлялась дорога к востоку от нее.