Фавориты Фортуны

Цезарь не помнил, чтобы встречал Никомеда в Риме, но это было неудивительно. Ни одному правящему царю не дозволяется пересекать померий, поэтому Никомед арендовал исключительно дорогую виллу на холме Пинций и вел переговоры с сенатом оттуда.

У входа во дворец Цезаря встретил женоподобный мужчина неопределенного возраста, оглядевший его с головы до ног с почти рабским обожанием. Он послал другого женоподобного человека со слугами Цезаря, чтобы поставить в конюшню лошадей и мула, и провел Цезаря в зал, где тот должен был ждать, пока сообщат царю и примут решение, где разместить гостя.

Получит ли Цезарь аудиенцию у царя немедленно, управляющий сказать не мог.

Небольшое помещение, где ждал Цезарь, было прохладным и очень красивым. Никаких фресок, стены были разделены на несколько оштукатуренных жемчужно-розовых панелей. Карнизы позолочены в тон бордюрам и пилястрам. Простенок между панелями – темный, пурпурно-красный. Пол выложен пурпурным и розовым мрамором. Окна, выходящие на царский сад, снаружи закрывались ставнями. Из них были видны изящные террасы, фонтаны, цветущие кусты.

Таким буйным было их цветение, что аромат проникал внутрь. Цезарь стоял у окна и вдыхал приятный запах, закрыв глаза.

Вдруг из полуоткрытой двери до него донеслись громкие голоса: мужской, высокий и шепелявый, и женский – низкий и глубокий.

– Прыгай! – говорила женщина. – Оп!

– Не надо! – сказал мужчина. – Ты унижаешь его!

Женщина захохотала.

– Уходи! – голос мужчины.

– У-тю-тю-тю! – голос женщины, не перестававшей смеяться.

Конечно, подглядывать – нехорошо, но Цезарю было наплевать. Он подошел к двери, откуда мог видеть то, что уже слышали его уши.

Сцена в соседней комнате, вероятно личной гостиной, открылась потрясающая. Он увидел глубокого старика, крупную женщину лет на десять моложе его и маленькую собачку неизвестной Цезарю породы. Собачка выполняла различные трюки: стояла на задних лапах, ложилась, переворачивалась, притворялась мертвой, лежа на спине и задрав все четыре лапы вверх. Выполняя весь этот репертуар, она не отрываясь смотрела на женщину, очевидно хозяйку.

Старик был в ярости.

– Уходи, уходи, уходи! – кричал он.

Поскольку он носил белую диадему, Цезарь решил, что это и есть царь Никомед.

Женщина (царица, так как на ней тоже была диадема) наклонилась, чтобы взять собачку, но та быстро вскочила, забежала за спину царицы и укусила ее за широкий, пышный зад. Царь засмеялся, собачка вновь притворилась мертвой, а женщина начала поглаживать ягодицу, не зная, сердиться ей или смеяться. Затем собачка получила удар ногой под зад, взвизгнула и убежала, а царица, смеясь, бросилась ее догонять.