Фавориты Фортуны

Жизнь постоянно преподносит головоломки, которые очень трудно решить.

Возмущение Византия римлянами было вызвано, конечно, захватом города Фимбрией и Флакком четыре года назад, когда они – назначенные правительством Цинны – решили, что лучше идти в Азию и воевать с Митридатом, нежели отправляться в Грецию и воевать с Суллой. Для Византия не имел значения тот факт, что Фимбрия убил Флакка, а Сулла уничтожил Фимбрию. Важно было лишь то, что город страдал. А здесь их властитель ласкается к римлянину.

Итак, приняв решение, Цезарь поставил перед собой цель произвести на византийцев хорошее впечатление и по возможности спасти свое достоинство.

В этом ему должны помочь ум и образованность. Кроме того, он пустил в ход еще одно свое качество, которого так опасалась его мать, – обаяние. Благодаря этому знатнейшие горожане несколько смягчились, видя, как сильно этот римлянин отличается от исключительно невоспитанных и тупых Флакка и Фимбрии. Но в конце концов Цезарь вынужден был признать: все это вкупе с внешностью укрепило их убеждение относительно его сексуальных наклонностей. Понятие «мужчина-самец» не предполагает наличия обаяния.

Тогда Цезарь пошел в лобовую атаку. Первая фаза этой атаки состояла в том, что он стал грубо пресекать все попытки сближения со стороны мужчин. Вторая – в том, чтобы выяснить имя самой знаменитой куртизанки Византия и заняться с ней любовью. Ублажать ее до тех пор, пока она не запросит пощады.

– У него пенис как у осла, и он настоящий развратник, – с утомленным видом сообщила она всем своим друзьям и любовникам, потом улыбнулась, вздохнула и чувственно раскинула руки. – О, как он великолепен! У меня уже столько лет не было такого мальчика!

И это сработало, не обидев царя Никомеда.

Отныне его преданность римскому юноше виделась в истинном свете – как безнадежная страсть.

А теперь – обратно в Никомедию, к царице Орадалтис, к собачке Сулле, в этот сумасшедший дворец со множеством мальчиков и пререкающимися и интригующими слугами.

– Мне жаль, но я вынужден ехать, – объявил Цезарь царю и царице за их последним совместным ужином.

– Нам не менее жаль отпускать тебя, – хмуро отозвалась царица Орадалтис, подталкивая ногой собачку.

– Ты вернешься, после того как вы усмирите Митилену? – спросил царь.

 – Нам бы очень этого хотелось.

– Вернусь. Даю вам слово, – ответил Цезарь.

– Хорошо! – Никомед был доволен. – А теперь, пожалуйста, объясни мне одну латинскую загадку, которую я никак не могу разгадать. Почему cunnus – мужского рода, а mentula – женского?

Цезарь растерялся:

– Не знаю.

– Ведь должна же быть причина.

– Честное слово, я никогда не думал об этом. Но теперь, когда ты обратил мое внимание на эту несообразность, я тоже заинтересовался."

"– Сunnus должна быть cunna.