Фавориты Фортуны

И я доставил их! Потому что наместник не верил в мою способность сдержать слово.

Такой ответ очень не понравился Лукуллу. Он презирал самоуверенных людей в своей армии на любом уровне и посчитал эту тираду омерзительно высокомерной. Поэтому решил поставить заносчивого юнца на место.

– Я хорошо знаю размалеванную старую проститутку, – проговорил Лукулл ледяным тоном. – Конечно, ты симпатичный, а он пользуется весьма дурной славой. Ты ему понравился? – Поскольку Лукулл не хотел слышать ответ Цезаря, он сразу продолжил: – Да, конечно, он влюбился в тебя! О, ты хорошо поработал, Цезарь! Не у каждого римлянина хватит благородства поставить интересы Рима выше собственного целомудрия.

Думаю, нам надлежит именовать тебя «лицом, которое заработало сорок кораблей». Или это была задница?

Цезаря охватила такая ярость, что он с силой вонзил ногти в ладони, чтобы не распустить руки. За всю свою жизнь ему никогда не приходилось так бороться с собой. Но он сдержался. Сдержался ценой, о которой никогда не забудет. Его широко открытый, немигающий взгляд остановился на Лукулле. И Лукулл, который до этого много раз видел такие же гневные глаза, побледнел.

Будь на лодке место, куда он мог бы отойти, он отступил бы, чтобы до него нельзя было дотянуться. Но он не пошевелился. Не без усилия.

– Свою первую женщину я имел, когда мне было около четырнадцати лет. Это значит, что я очень хорошо знаю женщин. И то, в чем ты сейчас обвинил меня, Лукулл, – это своего рода подлость, которая присуща только женщинам. У женщин, Луций Лициний Лукулл, нет другого оружия, кроме того, что они прячут между ног. В тот день, когда мне придется прибегнуть к сексуальной хитрости, Луций Лициний Лукулл, я брошусь на меч.

У тебя гордое имя, но по сравнению с моим оно ничтожнее пыли. Ты запятнал мое dignitas. И я не успокоюсь, пока не смою это пятно. Как я получил этот флот, тебя не касается. И Терма тоже! Но ты можешь быть уверен: он был получен честным путем, мне не требовалось ложиться в постель с царем или царицей. Я не добиваюсь своего подобным способом. У меня есть ум – дар, которым, мне кажется, обладают лишь немногие. Поэтому я достигну большего и пойду дальше. Вероятно, значительно дальше, чем ты.

Закончив, Цезарь отвернулся и посмотрел на удалявшуюся панораму – строительство осадных сооружений, из-за которых окраины Митилены превратились в руины.

А Лукулл, задохнувшийся от гнева, мог только радоваться тому, что словесный поединок проходил на латыни, иначе гребцы разнесли бы по всему свету содержание разговора. «О, благодарю тебя, Сулла! Какую осу ты послал, чтобы оживить нашу спокойную осаду! С ним будет больше неприятностей, чем с тысячью Митилен»."

"Остальная часть пути была проделана в полном молчании.