Фавориты Фортуны

За четыре дня скульпторы воздвигли над ней каннелированные колонны из мрамора разных цветов, увенчанные новым видом капители – эту форму Сулла привез из Коринфа и сделал очень популярной: изящные узоры, напоминающие листья аканфа. Имя, титулы и подвиги Суллы были вырезаны на панели, обращенной к дороге, а под ними стояла простая эпитафия, которую придумал сам Сулла:

НЕТ ЛУЧШЕ ДРУГА – НЕТ ХУЖЕ ВРАГА

– Я очень рад, что все закончилось, – сказал Лукулл своему брату, когда они шли домой в грозу, промокшие насквозь и дрожащие от холода.

Он беспокоился: Валерия Мессала не приехала в Рим.

Почти месяц прошел, прежде чем Лукулл прекратил отчаянные поиски: было тщательно прочесано все побережье на несколько миль к северу и югу от виллы, каждый лес и роща между Неаполем и Синуессой. Жена Суллы исчезла. И ее драгоценности – тоже.

– Ограбили и убили, – предположил Варрон Лукулл.

Его брат (который скрывал некоторые вещи даже от этого любимого им человека) ничего не ответил. «Фортуна, – говорил он себе, – обещает быть ко мне такой же благосклонной, как была к Луцию Корнелию Сулле!» Еще до дня похорон Лукулл вполне осознал, насколько опасной могла быть для него Валерия Мессала. Она слишком много знала о нем, в то время как он почти не располагал сведениями о ней. Правильнее всего было бы убить ее. Как провидчески поступил тот, кто сделал это вместо него! Воистину Фортуна благоволит к Лукуллу.

Исчезновение Метробия оставило бы Лукулла совершенно равнодушным – если бы он вообще взял на себя труд подумать об этом. Однако Лукулл даже не вспомнил об актере. В Риме найдется более чем достаточно звезд трагедии, чтобы заполнить эту брешь. Театральный мир великого города просто кишел ими. Намного больше огорчал Лукулла тот факт, что он больше не имел неограниченного доступа к маленьким девочкам. О, как он будет скучать по Мизенам!

Часть V

Секстилий (август) 80 г.

На этот раз Цезарь плыл на восток. Управляющий его матери Евтих (на самом деле это был его управляющий, но Цезарь никогда не допускал ошибки и не считал так), который уже несколько лет вел малоподвижный образ жизни, обнаружил, что путешествовать с Гаем Юлием Цезарем – нелегкое занятие. На суше, тем более когда дорога была такой приличной, как Аппиева, Цезарь мог проехать сорок миль за день, а тех, кто не поспевал за ним, попросту бросал.