Фавориты Фортуны

Их просьбы одуматься охладили горячие головы достаточно, чтобы понять: убийство римского посла закончится кое-чем похуже, чем надругательство над Стратоникой. Поэтому огонь (который уже охватил значительную часть фасада дома Ианитора) был потушен, и лампсакцы разошлись.

Менее самонадеянный человек, чем Гай Веррес, при первой же возможности постарался бы покинуть охваченный волнением город, но Гай Веррес не намерен был убегать. Вместо этого он спокойно сел и написал Гаю Клавдию Нерону, наместнику провинции Азия, убежденный в том, что его-то не побьет пара грязных азиатских греков.

«Я требую, чтобы ты приехал в Лампсак и подверг суду двоих socii, Филодама и Артемидора, за убийство старшего ликтора римского посла», – писал он.

Но письмо в Пергам опередил подробный совместный отчет Публия Теттия и Гая Теренция Варрона, также посланный наместнику.

«Конечно, я не приеду в Лампсак, – был ответ Клавдия Нерона Верресу. – Я слышал о том, что произошло на самом деле, от моего старшего легата Гая Теренция Варрона, который занимает гораздо более высокую должность. Жаль, что тебя не сожгли заживо.

Ты полностью соответствуешь имени Веррес – „свинья“».

Ярость, с которой Веррес строчил свое следующее сообщение, добавила яда его стилу. Это было письмо Долабелле в Тарс. Через семь дней сие послание доставил один из солдат Верреса. Этот человек так боялся того, что с ним сделает Веррес, если он замешкается, что готов был убивать ради свежей лошади через каждые несколько часов пути.

«Поезжай тотчас в Пергам, – инструктировал Веррес своего начальника, обойдясь на сей раз без формального приветствия или хотя бы изъявлений уважения.

 – Привези Клавдия Нерона в Лампсак без промедления, чтобы осудить и казнить двоих союзников, которые убили моего старшего ликтора. Если ты этого не сделаешь, я найду что рассказать Риму о твоих оргиях и возбуждающих средствах. Я не шучу, Долабелла. И можешь сказать Клавдию Нерону, что, если он не явится в Лампсак и не приговорит этих греческих fellatores, я обвиню его в грязных делишках. Я буду настаивать на моих обвинениях, Долабелла. Не воображай, что я передумаю. Пусть мне суждено умереть из-за этого, но я не отступлю».

Когда известие о событиях в Лампсаке достигло двора царя Никомеда, ситуация казалась тупиковой. Гай Веррес все еще жил в доме Ианитора и свободно передвигался по городу. Ианитору было приказано оповестить лампсакцев о том, что Веррес останется там, где был, и пусть все знают: Клавдий Нерон едет из Пергама, чтобы судить и казнить отца и сына.

– Если бы я мог что-то сделать! – сказал Цезарю обеспокоенный царь.

– Лампсак входит в состав провинции Азия, – ответил Цезарь. – Он не принадлежит Вифинии.