Фавориты Фортуны

И это в полной мере сказалось при первой же беседе Цезаря с ним. Птолемей не только ничего не понял, он даже не захотел вникать. Казалось, образованием царевича совсем не занимались, а его скрытые сексуальные наклонности проявились тотчас же, как только он вырвался из-под опеки, так что его дворец был похож на дворец старого Никомеда. Разве что Птолемей Кипрский вовсе не располагал к себе. Однако александрийцы составили о нем правильное мнение, едва только он появился в Александрии со своим старшим братом. Хотя александрийцы не протестовали против назначения младшего Птолемея регентом Кипра, они послали с ним на остров дюжину способных чиновников.

Искусно избежав поползновений Птолемея Кипрского, Цезарь обратил всю свою энергию на александрийских чиновников. С ними нелегко было вести дела: они не любили Рим и не видели в предстоящей кампании Ватии никакой выгоды для Кипра. Их явно обидело, что Ватия прислал в качестве просителя какого-то младшего легата, которому всего двадцать один год.

– Моя молодость ни при чем, – надменно заметил Цезарь этим господам. – Я – герой войны и стал сенатором раньше положенного возраста. К тому же я – старший военный советник Публия Сервилия Ватии. Вам повезло, что я решил заехать сюда!

Этим словам вняли, но отношение чиновников к Цезарю заметно не изменилось к лучшему. Хотя Цезарь говорил как политик, он ничего не мог от них добиться:

– Кипр тоже жертва пиратов. Как вы не поймете, что эту угрозу можно ликвидировать только в том случае, если все страны, которые страдают от опустошительных набегов, объединятся и покончат с разбоем? Флот Публия Сервилия Ватии должен быть достаточно велик, чтобы растянуть на море «сеть», согнав всех пиратов в одно место, откуда у них не будет выхода.

– Кипру нет дела до средиземноморской торговли, – ответил александриец. – Все, что производит Кипр, принадлежит Египту.

Цезарь вновь испросил аудиенции у регента Птолемея. На этот раз Цезарю сопутствовала удача. С регентом была его жена, Митридатида Нисса. Если бы Цезарь был знаком с Митридатом, он понял бы, что царевна была типичной представительницей рода – крупная, с желтыми волосами и глазами цвета зеленого золота. Она не была красавицей в классическом понимании, но Цезарь мгновенно оценил ее чувственную прелесть. И она дала понять, что находит Цезаря весьма привлекательным.