Фавориты Фортуны

Этого времени оказалось достаточно даже для того, чтобы перенести лагерь за пределы поля битвы, на участок с годной для питья водой. Но потом Помпея охватила глубокая депрессия. Он поручил своим легатам подсчитать и похоронить убитых в глубоких ямах и траншеях. Леса, чтобы сжечь тела, поблизости не было. Пока похоронные команды трудились, Помпей Магн удалился в свою палатку. Уцелевшие – ужасно, ужасно мало их осталось! – соорудили прочный лагерь, чтобы держать Сертория на расстоянии, когда перемирие закончится. И только после захода солнца, когда уже наступил новый день, Афраний осмелился попросить принять его.

– Понадобится дней восемь на похороны, – сухо сообщил старший легат.

– Сколько убитых, Афраний? – так же сухо спросил командующий.

– Семь тысяч пехоты и семьсот всадников.

– Раненых?

– Пять тысяч тяжелых. Почти все остальные с порезами, синяками, царапинами. Кавалерия практически лишилась лошадей. Серторий предпочел убивать их.

– Это значит, у меня осталось четыре легиона пехоты, причем один сплошь из серьезно раненных, и восемьсот всадников без лошадей.

– Да.

– Он выпорол меня, как дворнягу.

Афраний ничего не сказал, только бесстрастно посмотрел на кожаную стенку палатки.

– Он – близкий родственник Гая Мария, да?

– Да.

– Думаю, этим все объясняется.

– Я тоже так думаю.

Оба долго молчали. Помпей заговорил первым.

– Как я объясню это сенату? – не то шепнул, не то проскулил он.

Афраний перевел взгляд на лицо командира и увидел столетнего старика. Сердце у него быстро забилось: он искренне любил Помпея, как друга и как господина, и болел за него.

– На твоем месте я обвинил бы в этом Метелла Пия. Сообщи, что он отказался выйти из своей провинции, чтобы поддержать тебя. И еще я бы утроил количество солдат Сертория.

Помпей в ужасе отшатнулся:

– Нет, Афраний! Нет! Я не могу этого сделать!

– Почему? – удивленно спросил Афраний.

Этот новый Гней Помпей Магн, мучимый вопросами морали, был ему совершенно незнаком.

– Потому что, если мне суждено спасти хоть что-то в этой испанской кампании, мне потребуется Метелл Пий, – терпеливо стал объяснять Помпей. – Я потерял почти треть армии. Я не могу просить сенат о пополнении, пока не одержу хоть одну победу. Не исключено, что кто-нибудь из жителей Лаврона доберется до Рима. Его рассказу поверят все. И хоть я не мудрец, мне ясно, что в самый худший момент истина выйдет наружу.