Фавориты Фортуны

– Понимаю! – воскликнул Афраний, чувствуя огромное облегчение: Помпей отнюдь не мучился соображениями морали, он просто видел факты такими, какие они есть. – Тогда ты уже знаешь, что должен сообщить сенату, – озадаченно добавил он.

– Да, да, я знаю! – резко ответил Помпей, задетый его словами. – Я просто не могу это выразить! Я имею в виду – словами! Варрона здесь нет, а кто еще умеет хорошо излагать мысли на письме?

– Я считаю, – осторожно начал Афраний, – что для таких новостей твои слова будут самыми подходящими. Ценители изящной словесности в сенате сочтут, что ты избрал такой стиль, дабы поведать голую правду.

А остальным и дела нет до литературных изысков.

Получив столь прагматичный совет, Помпей приободрился, по крайней мере с виду. Более глубокие слои его души получили почти смертельную рану – те слои, где обитали гордость, dignitas, самоуверенность. Ее трудно будет залечить. Что-то в душе Помпея останется покалеченным и будет кровоточить всю жизнь.

Итак, Помпей сел писать доклад сенату, постоянно чувствуя запах гниющей плоти. Он не щадил себя. Он даже не умолчал о том, что поторопился послать глашатаев, не говоря уже об ошибочной тактике, которую он выбрал.

Затем, после многократного переписывания, он отправил черновик на восковой дощечке своему секретарю, чтобы тот перебелил все хорошим почерком (без орфографических и грамматических ошибок) чернилами.

Прошло шестнадцать дней. Серторий продолжал осаждать Лаврон, а Помпей не покидал лагеря. Помпей хорошо знал, что так долго продолжаться не может. Провизия быстро заканчивалась. Мулы и лошади худели на глазах. Но он не мог отступить, оставив Лаврон в осаде и предоставив Серторию возможность делать, что он хочет.

У Помпея не оставалось выбора. Надо было достать фураж. Под страхом пыток разведчики клялись ему, что поля на севере Серторий не контролировал. И Помпей приказал большой и хорошо вооруженной группе всадников идти за фуражом в направлении к Сагунту.

Не прошло и двух часов, как долетел отчаянный призыв о помощи: люди Сертория были везде, убивая римских всадников по одному. Помпей послал на помощь полный легион, а потом все ходил вдоль вала, окружающего его лагерь, нетерпеливо глядя на север.

На закате появились глашатаи Сертория:"

"– Уходи домой, Юнец! Возвращайся в Пицен! Вот теперь ты сражаешься с настоящими солдатами! Ты – дилетант! Каково выступать против профессионала? Хочешь знать, где сейчас твой фуражный отряд? Они мертвы, Юнец! Все до последнего! Но ты не беспокойся об их похоронах на этот раз! Квинт Серторий похоронит их за тебя – бесплатно! В уплату за услуги он берет их оружие и доспехи, Юнец! Иди домой! Иди домой!

Это был кошмар.