Фавориты Фортуны

Здесь порядок был восстановлен, когда Серторий, игнорируя Перперну, подсчитал свои потери – примерно четыре тысячи человек – и распределил людей (как раз большей частью людей Перперны) в свои когорты, которые нуждались в пополнении. Перперна хотел предъявить официальный протест и громко жаловался на то, что Серторий намеренно принижает его, но одного взгляда на строгое лицо с покалеченной глазницей оказалось достаточно, чтобы оставить это намерение. По крайней мере, на время.

Здесь Серторий наконец получил известие о том, что Луций Гиртулей и его брат Гай погибли возле Сеговии вместе со всей испанской армией.

«Мои испанцы правы, – думал Серторий. – Когда Диана исчезла, удача покинула меня. Фортуна больше не на моей стороне, если она вообще когда-нибудь была за меня».

Ему доложили: Юнец и Старикашка, очевидно, решили, что нет смысла продолжать марш на юг. После того как они очистили поле битвы и забрали в Сетабисе всю провизию, их армии повернули на север. Это была хорошая мысль. Наступал секстилий. Им предстоит долгий путь до зимнего лагеря. Но каковы планы Старикашки? Собирался ли он вернуться в Дальнюю Испанию или двинется на север с Юнцом? Чувствуя ужасную усталость, которой он не в силах был побороть, Квинт Серторий решил, что его раны зализаны достаточно. Он последует за Старикашкой и Юнцом на север, чтобы причинять им как можно больше вреда, избегая при этом прямых столкновений.

Лагерь разобрали, армия вышла в поход с партизанскими отрядами. Но тут к Серторию робко подошли двое маленьких детей. Их голые ноги были темнее голых тел, в ноздрях и ушах блестели золотые шарики. Между ними, с веревкой на шее, стоял покрытый грязью коричневый олененок. Слезы брызнули из единственного глаза Квинта Сертория. Как это хорошо, как по-доброму! Они услышали о потере его красивой, дарованной богиней белой лани и пришли предложить взамен собственного любимца.

Командир присел на корточки, опускаясь на один уровень с ними и отвернув лицо, чтобы дети видели только его здоровую сторону и не испугались изуродованной глазницы. К его великому удивлению, приведенное малышами животное стало прыгать и вырываться при виде Сертория. Животные никогда не убегали от Квинта Сертория!

– Вы решили подарить мне свою любимицу? – мягко спросил он. – Спасибо, спасибо! Но, понимаете, я не могу ее взять. Я ухожу, чтобы сражаться с римлянами.