Фавориты Фортуны

Он больше не мог доверять ни одному из своих римских или италийских сообщников, воспитанных в тех же традициях, что и он, в то время как испанцам этот порок, который принесла с собой цивилизация, оставался еще неизвестен. Теперь Серторий держался всегда настороже – не потянулась ли чья-то рука к ножу, какое выражение лиц у присутствующих. От нервного напряжения его характер стал заметно портиться. Сознавая, что подобное поведение должно казаться испанцам странным, он старался контролировать свое настроение. А в качестве успокоительного Серторий стал использовать вино.

Затем – еще один жестокий удар – сообщение из Нерсов о смерти матери. Самое большое предательство. Даже если бы к его ногам положили окровавленные тела его германской жены и сына, которому он нарочно не дал римского образования, он не горевал бы так сильно, как скорбел о своей матери, Марии. На несколько дней Серторий закрылся в самой темной комнате. Только Диана, белая лань, и бессчетные кувшины вина составляли ему компанию. Годы отсутствия и потеря! Потеря! Горькое чувство вины.

Когда он наконец появился, это уже был другой человек.

Железный. Прежде воплощение учтивости и доброты, теперь он стал угрюмым, подозрительным, готовым оскорбить даже ближайших друзей. Казалось, он физически чувствовал, как Помпей разжимает кулак, в котором он, Серторий, держал Испанию. Чувствовал, как его мир распадается на части. А потом, под влиянием выпитого вина, паранойя взяла верх. Когда он услышал, что некоторые испанские вожди тайком забирают своих сыновей из его знаменитой школы в Оске, он со своими телохранителями ворвался в ее залитые светом мирные колоннады и убил оставшихся там детей. Это было начало конца."

"Марк Перперна Вейентон так и не забыл, что Серторий вырвал у него власть над армией. Он не мог смириться с естественным превосходством этого Мариева выкормыша с Сабинских гор. Каждый раз, когда они сражались вместе, Перперна понимал, что сам он не может похвалиться ни военным талантом, ни преданностью солдат, чем в избытке обладал Серторий. Так трудно для него оказалось признать, что он ни в чем не может превзойти Сертория! Кроме, как выяснилось, вероломства.

С того момента как Перперна услышал о награде, которую предлагал Метелл Пий, он принял решение.

То, что Серторий сам облегчил ему задачу, было удачей, на которую он не рассчитывал. И Марк Перперна ухватился за эту возможность.

Перперна устроил праздник – чтобы скрасить скучную жизнь в зимней Оске, как он весело объяснял, приглашая своих римских и италийских друзей. И Сертория, конечно. Он не был уверен в том, что Серторий придет. Он сомневался до тех пор, пока не увидел знакомую фигуру с разделенным надвое лицом у себя на пороге.