Фавориты Фортуны

Среди убитых оказались германская жена и сын Сертория, которых Помпей обнаружил в Оске, когда принимал капитуляцию этой крепости в июне. Тридцатилетний мужчина, которого указали ему как сына Сертория, был очень похож на своего отца, но не говорил на латыни и вел себя как обычный иллергет.

Услышав о смерти Сертория, Клуния и Уксама отказались подчиниться Помпею, заперли ворота и приготовились к осаде. Помпей с удовольствием осадил их. Клуния пала. Уксама пала. В конце концов пал и Калагур, где пораженные римляне обнаружили, что мужчины предпочли есть своих женщин и детей, но не сдаваться.

Помпей казнил всех жителей Калагура, потом сжег не только город, но и весь округ.

Курьеры то и дело сновали между победоносным полководцем и Римом. Не все письма были официальными, не все документы предназначались для общественного ознакомления. Главным корреспондентом Помпея был Филипп, который выступал в сенате громче всех. Действующие консулы, Луций Геллий Попликола и Гней Корнелий Лентул Клодиан, были тайными клиентами Помпея. Это означало, что Помпей мог просить их дать римское гражданство испанцам, которые оказали ему значительную помощь.

Первые строчки списка Помпея занимали два одинаковых имени, Кинаху Гадашт Библос, дядя и племянник, тридцати трех и двадцати восьми лет соответственно. Добропорядочные граждане Гадеса, крупные финикийские коммерсанты. Но они не приняли имя Помпея, ибо в планы Помпея не входило, чтобы Рим наводнили испанские Гнеи Помпеи. Дядя и племянник из Гадеса были записаны клиентами одного из легатов Помпея, Луция Корнелия Лентула, двоюродного брата консула. Таким образом, они были вписаны в анналы Рима как Луций Корнелий Бальб-старший и Луций Корнелий Бальб-младший.

Но Помпей все же не торопился. Рудники вокруг Нового Карфагена снова стали разрабатываться. Контестаны были наказаны за гибель Гая Меммия. Сестра Помпея теперь стала вдовой! Ему предстоит что-то сделать с этим, когда он вернется в Рим!

Понемногу провинция Ближняя Испания была собрана воедино, с надлежащим образом организованной управленческой и налоговой структурой, краткими правилами и законами и всем необходимым, чтобы объявить Ближнюю Испанию римской.

Осенью Гней Помпей Магн попрощался с Испанией, искренне надеясь, что он никогда туда не вернется. Он вновь обрел уверенность. Он снова был о себе чрезвычайно хорошего мнения. Впрочем, отныне никогда он не встретится с неприятелем без внутренней дрожи, никогда не начнет войну, если не будет знать, что имеет численный перевес – хотя бы в несколько легионов.