Фавориты Фортуны

Но теперь, в Мутине, у него имелись два высокопоставленных римских пленника, Гай Кассий и Гней Манлий, и ему хотелось побеседовать с ними: самое время позволить парочке сенаторов увидеть человека, о котором говорит вся Италия и Италийская Галлия! Самое время сенату узнать, кто он такой. Ибо он не намеревался ни убивать, ни задерживать Кассия и Манлия. Он хотел, чтобы они вернулись в Рим и доложили о случившемся лично.

Однако он держал их в цепях и позаботился о том, чтобы, когда их приведут к нему, он восседал на подиуме в белой тоге. Кассий и Манлий с удивлением смотрели на предводителя мятежников, но когда Спартак обратился к ним на хорошей кампанской латыни, они поняли, кто он такой.

– Ты – италик! – сказал Кассий.

– Я – римлянин, – поправил его Спартак.

Кассия нелегко было запугать. Его род был воинственным и очень жестоким, и если кто-то из Кассиев совершал тактическую ошибку, он не убегал с поля боя. И этот Кассий доказал, что он настоящий член своей семьи. Он поднял руку в оковах и погрозил кулаком большому, красивому человеку, восседающему на подиуме.

– Избавь меня от унижения, сними эти оковы – и ты будешь мертвым римлянином! – прорычал он.

Спартак покраснел.

– Я не дезертир, – высокомерно ответил он. – Я римский трибун, который был несправедливо обвинен в мятеже в Иллирии. И ты считаешь свои оковы унижением? А чем, ты думаешь, я считал мои оковы, когда меня послали в школу такого червя, как Батиат? Одни оковы стоят других, Кассий, проконсул!

– Убей нас – и покончи с этим! – сказал Кассий.

– Убить вас? О нет, я не собираюсь этого делать, – улыбнулся Спартак.

Манлий шевельнулся, словно хотел что-то сказать, но Кассий повернул голову и так посмотрел на Манлия, что тот затих.

– Кто ты? Мятежник. Куда идешь? К гибели. Что ты будешь делать, когда придешь туда? Гнить. Чем ты будешь, когда вернешься? Бессмысленным бесплотным духом! – фыркнул Кассий. – Я буду счастлив все это доложить сенату.

– Тогда передай сенату это! – огрызнулся Спартак, вставая и срывая с себя тогу."

"Он стал с остервенением топтать ее, как собака, роющая землю задними лапами. Потом пнул ее ногой и сбросил с подиума.

– В моей армии восемьдесят тысяч солдат, все хорошо вооружены и обучены сражаться, как римляне. Большинство из них – самниты и луканы, но даже рабы, которые пришли в мою армию, – храбрые люди. У меня добычи на тысячу талантов. И я иду, чтобы соединиться с Квинтом Серторием в Ближней Испании.