Фавориты Фортуны

Вместе мы разгромим армии Рима и полководцев в обеих Испаниях, а потом вернемся в Италию. У вашего Рима нет никаких шансов, проконсул! Еще до конца следующего года Квинт Серторий сделается диктатором Рима, а я стану начальником конницы!

Кассий и Манлий слушали это молча. Ярость, страх, гнев, замешательство, изумление сменялись на их лицах, и наконец, когда они поняли, что Спартак закончил свою речь, – веселье! Оба, закинув головы, расхохотались, а Спартак стоял, чувствуя, как краска медленно заливает его лицо. Что же вызвало такой хохот? Они смеются над его смелостью? Они считают его сумасшедшим?

– Да ты дурак! – проговорил Кассий, вытирая выступившие от смеха слезы.

 – Ты – деревенщина! Ты – олух! Неужели у тебя совсем нет мозгов? Конечно нет! Ты даже не задница римского полководца! Какая разница между твоей ордой и оравой дикарей? Никакой, и это чистая правда. Не могу поверить, что ты не знаешь, но ты действительно ничего не знаешь!

– Чего я не знаю? – спросил Спартак, бледнея.

Уже не было места гневу. Насмешки Кассия больше не злили вожака восставших. Спартаком овладел страх.

– Серторий мертв! Убит своим старшим легатом Перперной прошлой зимой.

В Испании больше нет повстанческой армии! Только победоносные легионы Метелла Пия и Помпея Магна, которые скоро возвратятся в Италию, чтобы расправиться с тобой и со всей твоей ордой!

И Кассий снова засмеялся.

Спартак не дослушал, он бросился вон из комнаты, зажав уши, и разыскал Алусо.

Мать сына Спартака, Алусо ничем не могла успокоить своего мужа. Он покрыл голову своим алым плащом, который подхватил с ложа, и плакал, плакал, плакал.

– Что мне делать? – спросил он ее, раскачиваясь всем телом. – У моей армии нет цели, у моих людей нет дома!

Волосы свисают над лицом, колени широко расставлены, она сидит на корточках, в руках чаша с кровью, где плавают костяшки пальцев и вызывающая суеверный страх оторванная рука Батиата.

Алусо помешала кости, пристально посмотрела на них и что-то пробормотала.

– Большой враг Рима на западе мертв, – сказала она наконец, – но большой враг Рима на востоке еще жив. Кости говорят, что мы должны соединиться с Митридатом.

О, почему он не подумал об этом сам? Спартак отшвырнул плащ, посмотрел на Алусо сквозь слезы:

– Митридат! Конечно Митридат! Мы двинемся через Восточные Альпы в Иллирию, пересечем Фракию, пойдем к Эвксинскому морю и явимся в Понт.

 – Он вытер нос тыльной стороной ладони, вздохнул, дико посмотрел на Алусо. – Фракия – твоя родина, женщина. Ты хотела бы там остаться?

Она презрительно фыркнула:

– Мое место – с тобой, Спартак. Знают они это или нет, бессы – покоренный народ. Ни одно племя в мире не в состоянии противостоять Риму. Только великий царь Митридат это может. Нет, муж, мы не останемся во Фракии.