Фавориты Фортуны

Пять когорт лежали мертвыми среди развалин лагеря. Погибло большинство центурионов. Пятнадцать когорт уцелели. Муммию потребовалось одиннадцать дней, чтобы выследить бежавших и собрать их снова. Это оказалось не так трудно, как полагал Муммий. Их моральное состояние оказалось хуже физического."

"Пятнадцать когорт солдат, одетых только в туники и сандалии, повели к Крассу, находящемуся в лагере у Бовиана. Он поймал отряд мятежников, отколовшийся от основной массы и шедший на запад, и перебил шесть тысяч человек. Но сам Спартак теперь направлялся к Венузии, и Красс посчитал нецелесообразным следовать за ним с небольшим войском по враждебным территориям.

Командующий молча выслушал Муммия, потом сказал:

– Я не виню тебя, Марк Муммий. Но что я буду делать с пятнадцатью когортами людей, которым нельзя доверять и которые боятся сражаться?

Никто не ответил. Задавая этот вопрос, Красс точно знал, что будет делать. Все присутствующие понимали это, но никто не догадывался, что именно он задумал.

Кроткий взгляд медленно переходил с одного лица на другое, задержался на Цезаре, потом поплыл дальше.

– Сколько их? – спросил Красс.

– Семь с половиной тысяч. По пятьсот солдат в когорте, – ответил Муммий.

– Я устрою децимацию.

Наступила тишина. Никто не шевельнулся.

– Постройте всю армию завтра с восходом солнца и приготовьте все необходимое. Цезарь, ты – понтифик, ты совершишь жертвоприношение. Юпитеру Всесильному или какому-то другому богу?

– Мы должны принести жертву Юпитеру Статору, Марк Красс.

– Муммий, твои военные трибуны пусть позаботятся о жребиях. Кроме Цезаря.

После этого командующий отпустил свой штат. Люди молча вышли из командирской палатки. Казнь каждого десятого!

С восходом солнца шесть легионов Красса были построены. Напротив них выставили провинившихся в десять рядов, в каждом по семьсот пятьдесят человек. Муммий лихорадочно старался придумать, как ускорить и упростить процедуру, поскольку для децимации людей необходимо было поделить на декурии.

Они стояли, одетые только в туники и сандалии, у каждого в правой руке была дубинка, и каждый был пронумерован от I до X. Храбрецами они не выглядели, ибо все дрожали от страха, на каждом лице был написан ужас и пот катился градом, несмотря на утренний холод.

– Бедняги, – сказал Цезарь стоявшему рядом военному трибуну Гаю Попиллию.