Фавориты Фортуны

И совсем немногие – потому, что скучали по бурной политической жизни и гудению толпы на Нижнем форуме, как было в прежние дни, когда какой-нибудь воинствующий демагог доводил плебс до кулаков и бывшие гладиаторы, нанятые в телохранители и охранники, разнимали дерущихся. Поэтому собрание Лоллия Паликана, широко разрекламированное как созванное обсудить восстановление прав плебейского трибуната, должно было привлечь толпы народа. А когда узнали, что скандальные кандидаты Помпей и Красс намерены выступать в поддержку Паликана, энтузиазм достиг высот, небывалых с тех пор, как Сулла превратил Плебейское собрание в довольно скучный мужской клуб.

Обычно в цирке Фламиния проводились не самые популярные игры, поскольку он едва вмещал пятьдесят тысяч зрителей. Но в день собрания, созванного Паликаном, все места были заняты. Пришедшие – все, кроме тех, кому посчастливилось находиться в двухстах футах от выступавших, – примирились с тем, что не услышат ни слова. Большинство выстроившихся по берегу Тибра явились только для того, чтобы потом сказать своим внукам: «Я был там в тот день, когда два кандидата в консулы, герои войны, обещали восстановить права плебейского трибуната».

Потому что они это сделают! Они восстановят былое!

Паликан открыл собрание вдохновенной речью, стремясь обеспечить как можно больше голосов для Помпея и Красса на курульных выборах. Те, кто расположился близко, занимали достаточно высокое положение и имели большое влияние на выборщиков. Присутствовали все девять коллег Паликана, и все говорили в поддержку Помпея и Красса. Затем под громкие аплодисменты появился Красс.

И говорил он тоже под аплодисменты. Это была серия интересных дивертисментов перед главным представлением. И вот – он, Помпей Великий! Одетый в сверкающие золотые доспехи, яркий, как солнце, великолепный. Ему не требовалось быть хорошим оратором, толпе было все равно, пусть бы даже он нес околесицу. Толпа накатила, чтобы поглазеть на Помпея Великого, и ушла домой, совершенно удовлетворенная.

Неудивительно, что в результате курульных выборов, состоявшихся в четвертый день декабря, Помпей стал старшим консулом, а Красс – младшим.

Рим будет иметь консула-всадника. Рим предпочел его старшему по возрасту и вполне законопослушному коллеге.

– Итак, Рим заполучил первого консула, который никогда не был сенатором, – сказал Цезарь Крассу после выборов."

"Он сидел с Крассом в лоджии виллы на холме Пинций, где однажды нумидийский царь Югурта замыслил заговор. Красс купил эту виллу, когда увидел длинный список блестящих иностранных имен. Все эти цари и политики арендовали ее в течение многих лет.