Фавориты Фортуны

Я подам иск городскому претору против Квинта Курция, чтобы дело слушалось в суде по делам о вымогательствах, – сказал Гортензий.

– Что означает, – тут же добавил Веррес, – что Луций Котта прикажет Глабриону принять к производству то дело, которое поступит раньше. И как ты говоришь, это будет дело Курция. Тогда, поскольку ты выступишь защитником, ты протянешь дело до конца года! Цицерон и мое дело будут вынуждены ждать. Блестяще, Квинт Гортензий, просто блестяще!

– Да, думаю, хитро придумано, – самодовольно согласился Гортензий.

– Цицерон будет в ярости, – сказал Метелл.

– Я бы очень хотел посмотреть на него! – добавил Гортензий.

Но им не удалось увидеть ярость Цицерона. Как только он услышал, что Гортензий подал иск против экс-префекта Ахеи в суд по делам о вымогательствах, он сразу понял, чего добивается Гортензий. Его охватило смятение, а потом отчаяние.

Его любимый двоюродный брат Луций Цицерон приехал из Арпина и находился сейчас в Риме. Цицерон решил пойти к нему. И как только Цицерон вошел в его кабинет, по одному его виду брат понял, что он чем-то расстроен.

– Что случилось? – спросил Луций Цицерон.

– Гортензий! Он готовит другое дело для суда по делам о вымогательствах, которое будет слушаться, прежде чем я смогу собрать улики против Гая Верреса.

Цицерон сел – воплощение депрессии.

– И наше дело отложат до следующего года, а я готов поспорить на все мое состояние, что Метеллы уже сговорились с Гортензием сделать Марка претором, отвечающим за суд по делам о вымогательствах.

– И Гай Веррес будет оправдан, – заключил Луций Цицерон.

– Обязательно!

– Тогда тебе надо устроить так, чтобы твое дело слушалось первым, – сказал Луций Цицерон.

"– Как, до конца квинтилия? Это же дата, которую наш друг Гортензий просил городского претора оставить для него. Я не сумею подготовиться к сроку! Сицилия огромна, сегодняшний ее наместник – шурин Верреса. Он будет мешать мне, куда бы я ни пошел. Говорю тебе, я не смогу, не смогу, не смогу успеть!

– Конечно сможешь, – сказал Луций Цицерон, вскочив. – Дорогой Марк Туллий, когда ты впиваешься зубами в дело, оно организовано наилучшим образом. Ты тщателен, вдумчив, твой метод превосходен! И ты очень хорошо знаешь Сицилию, у тебя там друзья, включая многих, кто пострадал от этого ужасного Гая Верреса.

– Ты действительно поедешь со мной, Луций? – просиял Цицерон.