Фавориты Фортуны

 – Ты ведь почти такой же организованный человек, как я, ты же окажешь мне огромную помощь.

Его природный энтузиазм уже возвращался. Теперь задача не казалась ему невыполнимой.

– Мне нужно увидеться с моими клиентами. У меня недостаточно денег, чтобы нанять быстроходный корабль и галопом промчаться по всей Сицилии на двуколке, запряженной скаковыми мулами. – Он стукнул ладонью по столу. – Клянусь Юпитером, Луций, мне бы очень хотелось это сделать! Хотя бы только для того, чтобы увидеть лицо Гортензия!

– Тогда у нас все получится! – воскликнул Луций Цицерон, широко улыбаясь.

 – Пятьдесят дней от Рима до Рима – вот время, которое нам можно потратить на это дело. Десять дней на дорогу, сорок дней на сбор доказательств.

И Луций Цицерон направился через Эмилиевы ворота в порт Рима, чтобы переговорить с агентами по найму кораблей, а Цицерон пошел в дом на Квиринале, где остановились его клиенты.

Он хорошо знал старшего из них, Гиерона из Лилибея, который был этнархом в том западном порту Сицилии, где Цицерон был квестором.

– Мой кузен Луций и я должны за сорок дней собрать все свидетельства на Сицилии, – объяснил Цицерон, – если я хочу опередить Гортензия в суде.

Мы сможем сделать это, если вы согласитесь понести финансовые расходы. – Он покраснел. – Я не богат, Гиерон, и не могу позволить себе быстроходный транспорт. Кому-то, возможно, придется заплатить за информацию. И конечно, свидетели, которых необходимо привезти в Рим.

Гиерону всегда нравился Цицерон, он восхищался им. Пребывание Марка Туллия в Лилибее было радостью для каждого сицилийского грека, который общался по делу с квестором. Потому что Цицерон был прекрасным администратором, а когда дело касалось бухгалтерских книг и финансовых проблем, вопросы решались быстро, четко и эффективно.

Его любили, им восхищались еще и потому, что он являл собой огромную редкость: Цицерон был честным человеком.

– Мы будем счастливы предоставить тебе все необходимое, Марк Туллий, – сказал Гиерон. – Думаю, сейчас как раз время обсудить твой гонорар. Кроме денег, мы почти ничего не можем тебе дать. Я понимаю, что римские юристы не хотят брать наличными – слишком просто для цензоров вычислить сумму.

Произведения искусства и тому подобные вещи – обычная плата, я знаю. Но у нас ничего не осталось, что было бы достойно тебя.

– Об этом не беспокойтесь! – весело сказал Цицерон. – Я точно знаю, что я хочу в качестве гонорара. Я намерен на следующий год баллотироваться на должность плебейского эдила, и у меня есть шанс победить. Мне бесполезно соревноваться с богатыми людьми, которые обычно становятся эдилами. Однако я смогу добиться большой популярности, если стану продавать зерно по низкой цене.