Фавориты Фортуны

– Отцы, внесенные в списки, я выполнил работу, которую вы поручили мне в начале этого года, – заговорил Луций Котта с курульного возвышения. – И надеюсь, что вы ее одобрите. Прежде чем обратиться к деталям, я кратко изложу то, что намерен просить вас рекомендовать в качестве законопроекта.

В руках у него не было никаких записей. И у секретаря городского претора, казалось, тоже их не было. Поскольку день выдался очень жаркий (стояла середина лета), сенаторы облегченно вздохнули. Он не собирается сильно затягивать собрание. Да он и не любил этого. Из трех братьев Луций был младшим и самым умным.

"

"– Откровенно говоря, мои коллеги-сенаторы, – четко и громко начал Луций Котта, – ознакомившись с протоколами заседаний судов, я не был в восторге от решений наших присяжных заседателей, будь то сенаторов или всадников. Когда жюри состоит целиком из сенаторов, оно всегда на стороне подсудимых-сенаторов. А когда жюри состоит из всадников, владеющих государственным конем, оно, естественно, на стороне всаднического сословия. Оба состава жюри подвержены взяточничеству. Предлагаю определять состав жюри более справедливо, чем это делалось раньше.

Гай Гракх отобрал у сената судебную власть и передал ее восемнадцати центуриям первого класса, куда входят владельцы государственных коней, обладающие годовым доходом в четыреста тысяч сестерциев. Но Гай Гракх этим и ограничился. Теперь почти каждый сенатор происходит из семьи, входящей в первые ряды восемнадцати центурий первого класса. Поэтому я предлагаю тройной состав жюри. Треть – сенаторы, треть – всадники, владеющие государственным конем, и треть – tribuni aerarii – всадники, которые составляют основную массу первого класса и имеют не менее трехсот тысяч сестерциев годового дохода.

Поднялся ропот, но ропот мирный. На лицах, повернувшихся к Луцию Котте, как цветы к солнцу, было написано удивление. Сенат размышлял. Луций Котта говорил все убедительнее.

– Мне кажется, что мы, сенаторы, стали сентиментальнее за годы, прошедшие со времен Гая Гракха до диктатуры Луция Корнелия Суллы. Мы с сожалением вспоминали привилегию быть присяжными, забывая о реальных обязанностях жюри. Нас было триста против тысячи пятисот владельцев государственных коней.

Затем Сулла вернул нам суды. И хотя он увеличил состав сената, чтобы справиться с этой проблемой, мы вскоре оказались перед фактом, что все мы, живущие в Риме, постоянно заняты то в одном, то в другом жюри. Потому что постоянные суды добавили присяжным новые обязанности. Когда суды осуществлялись народным собранием, процессов было значительно меньше. Думаю, Сулла рассуждал так: урезанный состав каждого жюри и увеличенный состав самого сената облегчат обязанности присяжных. Но он недооценил проблему.