Фавориты Фортуны

Они все знают, сколько Красс заплатил за пшеницу, не говоря уже о том, сколько модиев ему пришлось купить. Мы все оглохнем от щелканья счетов.

– Ты пытаешься сказать вот что: они сделают вывод, что Красс истратил на них больше, чем я! – воскликнул Помпей, и в его голубых глазах мелькнул красный огонек.

– Боюсь, что так.

– Тогда я должен велеть моим агентам, чтобы они всем сообщали, во что мне обошлись игры. – Помпей посмотрел на Филиппа из-под полуопущенных век. – Сколько выложит Красс? Имеешь представление?

– Тысячу талантов или около этого.

– Красс? Тысячу талантов?

– Запросто.

– Он же скряга!

– Но не в этом году, Магн. Твоя щедрость и великолепная организация публичных зрелищ, очевидно, заставили нашего большого быка боднуть обоими рогами.

– Что же я могу сделать?

– Очень мало, разве что устроить потрясающие игры.

– Ты что-то недоговариваешь, Филипп.

Жирные щеки задрожали, в темных глазах появился блеск. Затем сенатор вздохнул, пожал плечами:

– Ну хорошо. Лучше, если ты узнаешь об этом от меня, чем от одного из твоих врагов. Это бесплатное зерно выведет Красса вперед.

– Что ты хочешь сказать? Только потому, что он наполнит пустые желудки? В этом году в Риме никто не голодает!

– Он будет раздавать по пять модиев зерна каждому гражданину Рима в течение сентября, октября и ноября. Сосчитай! Это два фунтовых хлеба в день в течение девяноста дней. И большая часть этих девяноста дней падает на период, когда все твои развлечения давно закончатся. Все уже забудут и тебя, и то, что ты сделал. В то время как до конца ноября каждый рот в Риме, который будет откусывать кусок от бесплатного хлеба, вознесет хвалу Марку Лицинию Крассу.

"Давно уже на Помпея не накатывал приступ ярости. То, что наблюдал Луций Марций Филипп, было зрелищем незабываемым.

Помпей рвал на себе волосы, царапал до крови щеки и шею, тело его покрылось синяками в тех местах, которыми он бился о пол и стены. Слезы текли ручьями. Он буквально крошил мебель и предметы искусства. Его вопли грозили сорвать крышу. Муция Терция, прибежавшая на крики посмотреть, что случилось, взглянула и тут же скрылась.

– О Юпитер! – прошептал Варрон.

– Поразительно, правда? – заметил Филипп. – Сейчас-то он уже немного успокоился. Ты должен был видеть его несколько минут назад. Кошмар.

– Я видел такое прежде, – сказал Варрон, обходя фигуру, распростертую на черно-белых мраморных плитах пола, чтобы присоединиться к Филиппу на его ложе. – Конечно, это все известия о Крассе.

– Да.