Фавориты Фортуны

"

"– Плебейские трибуны тоже не могли! Строители внесли свои леса, надежно подперли потолок, архитекторы простучали колонну, исследовали ее и все приготовили, чтобы разобрать. И тут вошел молодой человек лет двадцати трех и объявил, что он запрещает сносить столб! «Кто ты?» – спросил его Плавтий. «Я – Марк Порций Катон, правнук Катона Цензора, который построил эту базилику», – ответил молодой человек. «Ну и славно, – сказал Плавтий, – а теперь уйди, а то столб упадет на тебя и раздавит». Но он не двинулся с места, и что бы они ни делали, что бы ни говорили, он стоял на своем.

Он разбил лагерь возле этой колонны и горячо убеждал всех присутствующих, что ее сносить нельзя. Он все говорил, говорил, говорил, и таким голосом, рассказывал Плавтий – и я согласен с ним, потому что сам слышал, – который мог расколоть даже бронзовую статую.

Как и Юлия, Аврелия теперь тоже заинтересовалась.

– Какая чепуха! – фыркнула она. – Надеюсь, они не послушали его!

– Они пытались наложить вето. Но он отказался смириться с вето. Он был плебеем, а его прадед построил эту базилику. И они будут ломать ее только через его труп.

Следует отдать ему должное – он стойко держался. Его доводы бесконечны, но главным был тот, что Порциеву базилику построил его прадед по определенному проекту, и этот проект такой же священный и почитаемый, как mos maiorum.

Юлия засмеялась:

– И кто же победил?

– Конечно, молодой Катон! Плебейские трибуны больше не могли выносить этого голоса.

– И они не попытались применить силу? Не могли скинуть его с Тарпейской скалы? – возмутилась Аврелия.

– Думаю, им этого хотелось. Но дело в том, что к тому времени, как они уже были доведены до того, чтобы применить силу, в городе стало известно о происходящем.

И чтобы посмотреть на это противостояние, народу набежало столько, что Плавтий почувствовал: в глазах людей этот спор принесет плебейским трибунам больше вреда, чем пользы. Трибуны много раз выгоняли Катона из здания, но он всякий раз возвращался. И стало ясно, что он ни за что не уступит. Плавтий устроил собрание, и все десять членов коллегии согласились и дальше терпеть присутствие колонны, – закончил Цезарь.

– Как выглядит этот Катон? – спросила Юлия.

Цезарь наморщил лоб:

– Трудно описать. И неприятный, и симпатичный. Точнее сказать, он напоминает мне породистую лошадь, которая пытается съесть яблоко через решетку.

– Одни зубы и нос, – мгновенно описала Юлия.

– Точно.

– А я могу рассказать о нем еще одну историю, – предложила Аврелия.

– Расскажи! – подхватил Цезарь, заметив заинтересованность Юлии.

– Это произошло еще до двадцатилетия молодого Катона. Он всегда был без памяти влюблен в свою двоюродную сестру Эмилию Лепиду – дочку Мамерка.