Имя потерпевшего – Никто

Жизнь работника милиции стоит так же мало, как жизнь любого гражданина. Никто не останавливается перед убийством человека в погонах. И что ужаснее всего, никого не остановит тот факт, что человек этот – женщина.

Глава 7

Насте постелили в гостиной на огромном раскладывающемся диване. Памятуя бессонную ночь в поезде, она была уверена, что сможет быстро уснуть и крепко проспать до утра. Но не тут-то было. В голове все время крутились мысли о расстрелянном много лет назад Сергее Бахметьеве, его вдове и матери. Если все дело в присвоенных когда-то ценностях, то понятно, что Елену Шкарбуль и ее мужа убили из-за них, а Софью Илларионовну – потому что она знала, чьи это деньги и кто может заявить свои права.

Она крутилась с боку на бок, потом решительно встала, закуталась в халат, который ей одолжила Ира, и вышла на кухню. Не успела она закурить, как послышался скрип двери, потом осторожные шаги, и на кухне появилась Татьяна. С чисто умытым лицом и распущенными волосами, в длинной, до пят, нежно-сиреневой ночной рубашке она казалась рано располневшей молоденькой девушкой.

– Ты чего не спишь? – вполголоса спросила она. – Нервничаешь?

– Да нет, скорее просто переживаю. Таня, у тебя часто начальники менялись?

– Конечно. За все время работы их штук шесть сменилось.

– И как, трудно к новому привыкать?

– Трудно только в первые два раза, – улыбнулась Татьяна. – Потом вырабатывается стереотип, механизм приспосабливания, и дальше уже легче.

– Гордеев уходит.

– И для тебя это проблема? – удивилась Татьяна.

– Не то слово. Трагедия. Я десять лет с ним проработала. Это вообще всего лишь второй начальник в моей жизни. Не представляю, как я буду без него. Да и не только я, все мы в ужасе. Понимаешь, у нас как-то сложилось впечатление, что Колобок – вечен, что он будет с нами всегда. Умом-то мы понимали, что так не бывает, но думать об этом не хотелось. Он есть, он каждый день на работе, мы за ним как за каменной стеной.

– Естественно. Если боишься начальника, то пытаешься скрыть от него ошибки и неприятности, а они потом разрастаются до такой катастрофы, с которой уже и не знаешь, что делать.

– Вот-вот, – подхватила Настя. – Он же сам нас всегда учил: ошибки надо признавать и исправлять немедленно, пока еще можно что-то исправить. Мы со своими ошибками постоянно к нему бегали, может быть, потому и работали намного успешнее, чем многие другие.