Искатели потерянного ковчега. Индиана Джонс и последний крестовый поход

— Каньон, где спрятан Грааль, — воскликнул Генри, — они нашли его!

Инди припомнил слова, начертанные на камне крестоносцев.

Через пустыню, через горы в Каньон Полумесяца, где пройдет только один человек, в Храм Солнца, где божественная благодать снизойдет на всех.

— Поехали, — сказал он, заставляя своего верблюда ускорить шаг.

Они подъехали к месту взрыва; все вокруг было усеяно осколками развороченной скалы, а в самой горе зияло отверстие, ведущее в узкое ущелье, стены которого, высокие и крутые, были цвета темной охры.

Инди достал фляжку и пустил по кругу.

Все устали и взмокли, но нельзя было терять ни минуты. Генри снял пиджак и первым въехал в каньон. Без галстука, с расстегнутым воротом рубашки, с низко надвинутой на глаза шляпой, он больше не напоминал ученого. Инди подумал про себя, что сейчас его отец скорее похож на отважного искателя приключений, решившего на склоне лет исполнить свою заветную мечту.

Как только Генри въехал в каньон, его верблюд остановился, фыркнул и затем попятился, так что пришлось довольно сильно хлопнуть его по боку, прежде чем он вновь двинулся вперед Остальные животные тоже вошли в каньон с большой неохотой, а верблюд Броди так уперся, что Инди пришлось спешиться и насильно втянуть его в каньон.

Однако внутри животные сразу успокоились, чего нельзя сказать о людях: все чувствовали себя неуютно.

Чем дальше они продвигались, тем уже и круче становился проход. Было тихо, душно и жутковато… Звук от копыт верблюдов гулко разносился по ущелью, почему-то наводя на Инди тоску.

Воздух здесь был чище, как если бы они поднялись в горы; в голове у Инди немного шумело, в висках пульсировала кровь, предвещая надвигающуюся головную боль.

Освещение в каньоне тоже было немного иным, не таким, резким, как в пустыне; свет мягко лился сверху, оттеняя густую охристость мрачных стен.

Инди стало не по себе, это место ему не нравилось. Оно не понравилось никому, исключая Генри, который по-прежнему оптимистично смотрел вперед. А почему бы и нет? Мечта всей его жизни была близка к исполнению. Правда, чашу он пока не добыл, но ведь она где-то здесь, рядом.

— Маркус, — сказал он, — мы как четыре героя из легенд о святом Граале.

 — Ты — Парсифаль, святой рыцарь; Салла — Боре, просто смертный; мой сын — Гала-хэд, доблестный воин, а его отец — крестоносец Ланселот, который был отвергнут, потому что оказался недостоин чести — это, по-видимому, я.

— Я всего лишь старый пьяница, который охотно сидел бы дома с рюмкой виски в руке, — возразил Броди. Он вцепился в седло и озирался вокруг с потерянным видом.

Но Генри, все еще под впечатлением пришедшего ему в голову сравнения, его не слушал.