Краденое счастье

 – Серьезно, Митя, что за чушь?

– Не чушь, – упрямо повторил Зиганшин, – вы же учились в школе вместе с Аней Лисовец?

Галина Ивановна кивнула, и Мстислав Юрьевич рассказал о новогодней гирлянде, о Тане Верховской, занявшей место, обещанное Карлиной, о Полине Зыряновой, пропавшей жене человека, так некрасиво обошедшегося с Галей, о Светлане Поливановой и о том, что муж погибшей галеристки является известным кардиологом и ровесником Галины Ивановны, стало быть, мог иметь с ней роман, и о необычной дружбе с Ярославом Михайловским.

Когда он закончил, Галина Ивановна долго сидела молча, и Мстислав Юрьевич испугался, что сейчас она действительно во всем признается.

– Не, ну логично, че, – наконец сказала она и взяла с подоконника сигареты. Прикурила, со вкусом затянулась и медленно выпустила дым в потолок, – ты прямо меня убедил! Вот если бы я точно не знала, что этого не делала, то поверила бы тебе без всяких колебаний.

– Правда не делали? – Зиганшин напрягся.

– Ну конечно нет! Не веришь мне, спроси у Колдунова. Мы с ним в день убийства Инги оперировали жуткий непроход, и как зашли в живот, так там и оставались почти до самого утра.

Я, конечно, не ас дедукции, но мне всегда казалось, что в таких случаях сначала надо алиби проверять, а потом уж обвинениями бросаться. Кстати, кто тебе сказал, что Зырянов был моим любовником?

– Черных.

– Ты эту дуру слушай больше, она с детства врет, как Геббельс. Сама хотела его охомутать… Впрочем, я не имею привычки злословить, тем более перед людьми с таким богатым воображением, как у тебя. Не дай бог, спровоцирую новый взрыв дедукции. Нет, ну это надо было придумать! – рассмеялась Галина Ивановна.

 – Горизонт ровный? Ровный, я с земли не скатываюсь? Не скатываюсь! Ну вот и отлично, значит, она плоская. Вот твой уровень рассуждений. Ладно, пойдем на кухню, я тебя покормлю.

Зиганшин стал отнекиваться, но Галина Ивановна сказала, что это очень важно. Раз он пришел к ней в дом с нелепыми обвинениями, то теперь, когда все выяснилось, должен преломить хлеб, чтобы между ними не осталось недомолвок и обид. «Или ты все еще меня подозреваешь?» – спросила она строго, и Мстислав Юрьевич последовал за ней.

В просторной кухне царили уют и чистота, и Зиганшин, убедившись, что его подозрения оказались беспочвенными, стал с любопытством оглядываться по сторонам.

Все было выдержано в гамме от кремового до цвета молочного шоколада, кухонные шкафчики радовали глаз затейливыми, очень женственными узорами, и повсюду виднелись всякие милые пустяки в виде салфеточек, вышитых прихваточек или плетеных сухарниц. Висящая над плитой посуда блестела, будто только из магазина, а на специальной полочке стоял в полной боевой готовности кухонный комбайн.