Мама поневоле

Неужели ни одного прохожего не смутили крики Марии Гавриловны о помощи? В который раз представив, как испугались мои дети, когда их схватили незнакомые люди в черном, я лишь тверже убедилась в том, что все делала правильно.

– Да не кипешуй ты так. Че пугливая такая? Не ты первая и не ты последняя. Садись, давай, – открыл дверь и кивнул на сиденье. – Телефон мне в руки отдала, – он протянул свою большую руку. – Ночку покувыркаешься с Игнатом и до следующей случки свободна.

От ужаса у меня засосало под ложечкой, но я призвала все свое самообладание, чтобы не показать этим тварям, как сильно боялась их на самом деле.

18. Ксения

На языке крутились острые слова, но я прикусила язык. Губы запеклись, словно я провела много дней подряд без воды. Ни в коем случае нельзя огрызаться и вступать в диалог, нельзя провоцировать, напомнила я себе. Засунула руку в карман куртки и протянула качку телефон. Он тут же засунул его в карман своей кожаной куртки и снова кивнул на заднее сиденье.

– Что? Особого приглашения ждешь? Так не королева, – хмыкнул он.

Больно пихнул меня, я потеряла координацию и упала прямо на сиденье. Он закинул мои ноги в салон, громко хлопнул дверью и сел за руль. Послышался звук блокировки дверей, в моей голове, будто что-то тоже щелкнуло в этот момент, и я поняла, что все самое страшное ждало меня впереди. Алина еще вполне цивилизовано обошлась со мной и денег предлагала за секс, а вместо принуждения выбрала метод пряника, в то время как Игнат не брезговал применить кнут.

Машина выехала со двора, проехала несколько кварталов и замедлила ход, когда показалась та самая мойка, которую когда-то давно мечтал выкупить Андрей. Будь она десять раз проклята. Мы въехали в открытые ворота и, минуя маленький двор, остановились у трехэтажного здания, чем-то похожее на мини-гостиницу, а может, это она и была? Всю дорогу я впивалась ногтями в кожаную обивку сиденья, думала о детях и молилась, чтобы все обошлось, а мы втроем благополучно вернулись домой. Ворота за нами закрылись, и я поняла, что это конечная остановка. Кем бы там ни был Булатов и какие связи не имел, но с такими отморозки он не разберется без ОМОНа.

– Давай, выходи.

Стас открыл дверь и посмотрел на меня презрительным взглядом.

– Где мои дети? Я хочу увидеть детей..."

"– Игнату будешь эти вопросы задавать. У меня лишь указание привезти тебя и сдать ему на руки.

Совсем не вовремя я представила заплаканное лицо Надюшки, и мое сердце болезненно сжалось. Как хорошо, что Мария Гавриловна уговорила меня ответить Булатову, так у меня оставалась хоть какая-то надежда...