Миф об идеальном мужчине

Она с изумлением смотрела на его затылок, заросший густыми и короткими, как бобровая шкура, волосами. Она не видела бобровых шкур, но ей казалось, что они должны быть такими же, как волосы Андрея Ларионова."

"Он потянул за пятку один ботинок, потом второй. Потом носки.

Господи, что он делает?!

Она дернулась, и он прикрикнул:

– Стой спокойно!

Он швырнул на пол ее носки и сказал:

– Посиди минутку. – И отвел ее в кухню.

Там она села на стул, и он куда-то ушел.

Клавдия закрыла глаза. Оказывается, это потрясающее и совершенно новое чувство – чужая забота. Она приехала к Андрею Ларионову, и он заботится о ней.

– В ванне наливается вода, – сказал он совсем рядом. Клавдия открыла глаза и обнаружила, что он сидит на корточках рядом с ней. – Дойдешь или отвести тебя?

– Конечно, дойду! – уверила она бодро, но на глаза опять почему-то навернулись слезы. Она всхлипнула и быстро утерлась рукавом.

– Заткнись, – попросил он. – Заткнись сейчас же, а? Она послушно закрыла рот, но тут же снова его открыла.

– Ты сердишься? – спросила она робко.

– Да, – сказал он. – Я сержусь. Но к тебе это не имеет никакого отношения.

– Я знаю. Ты никогда не имеешь ко мне никакого отношения, – сказала она печально.

– В каком смысле? – поинтересовался он осторожно.

– В таком. – Она посмотрела мимо него. Наверное, все дело в том, что она так перетрусила на остановке, и в том, что она тряслась, как осиновый лист, добираясь к нему, иначе ей и в голову бы не пришло говорить ему что-нибудь подобное.

Он чуть улыбнулся, рассматривая ее.

Она нашлась, она жива, и все теперь будет в порядке.

Пресвятая Матерь Богородица, спасибо тебе, не иначе два покойных деда-священника тебя укланяли и уговорили.

Она нашлась, и он теперь сможет жить дальше.

– Ты поэтому такая чудная? – спросил он, чувствуя, как начинает крошиться и обваливаться бетонная стена.

– Да, – кивнула она горестно, посмотрела на него и тут же отвела глаза. – Из-за тебя. Только ты не подумай, пожалуйста, что это тебя к чему-то обязывает, – переполошилась она неожиданно. – Я совсем не потому…

– Понятно, понятно, – сказал он. – Давай поднимайся и пойдем в ванночку. В ванночке хорошо, в ванночке тепло…

Она засмеялась, но как-то судорожно. Он боялся, что у нее может начаться истерика или что-нибудь в этом роде.

Она крепкая девчонка, подумал Андрей с некоторой непонятной гордостью.