Миф об идеальном мужчине

Не будет никаких истерик. Сейчас она отойдет, и мы поговорим…

– Я сама дойду, – сказала она, решительно поднимаясь. Ей было очень стыдно и очень больно разбитым коленкам. – Спасибо, Андрюш. И правда, ради бога, ты не думай…

– Ты произнесешь свою речь потом, – сказал он тоном майора Ларионова. – Я ее выслушаю и оценю. Давай быстро в ванну.

Улыбаясь, как идиот, он поставил на огонь сковородку, порезал в миску помидоры и огурцы, добыл из недр холодильника вкуснейший мамин малиновый компот, который – он знал – Клавдия обожала.

Он представил себе, как она, голая, забирается в его ванну, морщится от слишком горячей воды и шипит от боли, когда вода попадает на разбитые коленки.

Он быстро закурил. Что еще за черт? Он давно уже вышел из возраста, когда грезят о голых женщинах и возбуждаются от одних только мыслей.

Сколько раз в день, по статистике, средний мужчина думает о сексе? Впрочем, Андрей думал не о сексе, а о Клаве Ковалевой. Теперь она будет жить с ним. Пока он не разберется во всей этой чертовщине, она будет жить с ним. Он будет за ней присматривать. Какое изумительное слово – присматривать.

Да, он будет присматривать за ней, а по вечерам она будет рассказывать ему свои аптечные новости. Усаживаясь на диван, чтобы подумать, он вытянет руку, и она устроится у него под боком. Она совсем не будет ему мешать, она будет сидеть тихо, как мышка, и от ее присутствия на душе у него станет спокойно и уютно. И еще она ни слова не скажет ему про социум и про его неадекватные реакции.

Неожиданно осознав себя на кухне перед шипящей сковородкой, Андрей помотал головой. В школе у него всегда были пятерки по литературе.

Он вдохновенно писал сочинения. Пожалуй, сочинение, которое он придумал только что, было самым лучшим в его литературной практике.

Самое главное, что не случилось ничего особенно страшного. Он не опоздал, Клавдия нашлась, и теперь он не будет так преступно-медленно соображать.

И перестань сейчас же думать о том, как она выглядит по горло в горячей воде, приказал он себе. Подумаешь попозже, когда разгребешь все это дерьмо.

Он мог приказывать себе до завтра. Ничего от этого не менялось.

Минут через сорок он понял, что она решила провести всю оставшуюся жизнь в его ванной. Он постучал и приказал из-за двери:

– Клава, выходи! Я чайник уже три раза грел.

– Сейчас, – пропищала она жалобно. – Ты не мог бы дать мне что-нибудь надеть? Мое все мокрое."

"– Я все положил на стиральную машину, – сказал он с досадой. – Вылезай, хватит в подполье сидеть. И намажь йодом свои раны. Йод на полке.

У него было прекрасное настроение, у него давно не было такого прекрасного настроения.