Окончательный приговор

Навещали меня редко, и я больше работал в одиночестве, сидя за компьютером, изучая материалы. Как‑то так повелось, что мне на компьютер даже необходимые для работы документы пересылали, хотя можно было бы просто спуститься из канцелярии на этаж ниже и передать мне то, что требовалось. Мне вообще казалось, что московские коллеги не одобряют мою старательность и напористость, которой им самим зачастую не хватает. Но меня это мало трогало. Я привык добиваться своих целей и не смотреть при этом на реакцию окружающих.

– Да-да, войдите…

Дверь неторопливо открылась, и спиной ко мне, заканчивая разговор с кем‑то, оставшимся в коридоре, вошел человек в мундире подполковника ФСБ. И только за порогом уже повернулся ко мне. Улыбнулся не к месту.

– Утро доброе. Артур Юрьевич?

– Да… – Я не стал вставать из‑за стола, отвечая невежливостью на невежливость.

– Подполковник Страховщиков, ФСБ России. Меня зовут Максим Николаевич. Примете для беседы?

– Садитесь, – предложил я, показывая на стул. – На какую тему беседа?

– На тему, имеющую непосредственное отношение к расследуемому вами уголовному делу по обвинению трех офицеров спецназа ГРУ в преднамеренном убийстве мирных жителей.

Подполковник ФСБ не понравился мне какой‑то внешней холеностью с чуть заметным высокомерием. Отношение московского чиновника к чиновнику провинциальному. И не важно, в какой области эти чиновники работают. Московские всегда выказывают к остальным легкое пренебрежение. Я сам в этом многократно убеждался.

– Милости прошу. Буду рад любой новой информации, – сказал я, но сразу осекся. – Или я не прав? Или вы от меня ждете информации? Вы из какого управления?

– Из федерального. Занимаюсь розыском.

– В таком случае, вы – мне в помощь, как я понимаю…

– Примерно, – вяло согласился Максим Николаевич. Может, это и не вялость была, а московская вальяжность, не знаю. Однако, если он ко мне пришел, причем по вопросам текущего дела, ему есть что сказать.

– Я готов выслушать вас."

"Подполковник Страховщиков раскрыл на коленях свой небольшой, чуть больше обычной книги размером, портфельчик, и вытащил сложенный вдвое лист принтерной распечатки. Я успел заметить, что таких листов там было много, и хорошо, если все они предназначены мне. За такой подарок я готов был простить даже его невежливый вход в мой тесный кабинетик, и не рассматривать его, как демонстративный жест неуважения лично ко мне. Но он закрыл портфель, и пока, кажется, не собирался снова открывать. А распечатку развернул и положил передо мной на стол.

– Полюбопытствуйте, Артур Юрьевич.

Я полюбопытствовал. И не скажу, что новые данные доставили мне много удовольствия. Хотя обязательств верить им я на себя не брал.