Окончательный приговор

– В таком виде я не могу принять сведения в работу, – сказал я. – Смерть неизвестного капитана спецназа ГРУ не задокументирована. Пленение старшего лейтенанта и старшего прапорщика, тоже неизвестных нам, не задокументированы. И мы вообще не знаем, о каких людях идет речь.

– Утром я делал запрос в управление кадров ГРУ. Других военнослужащих в этих званиях в числе пропавших не числится. Нет ни одного пропавшего капитана, нет ни одного пропавшего старшего прапорщика; есть, правда, один старший лейтенант…

– Ну, вот…

– Но есть данные, что этот старший лейтенант погиб. Правда, данные косвенные, но обладающие вескими доказательными аргументами. Кроме того, этот старший лейтенант – просто офицер ГРУ, а не офицер спецназа ГРУ. Кажется, с радиопеленгаторного узла. Поехал в отпуск в приграничные районы, но не доехал до дома. И пропал он не рядом с Чечней, а рядом с Дагестаном. Так что придется нам смириться с положением вещей и направить свой поиск во Веденский район Чечни. Нет у вас желания съездить в Киров-Юрт? Это ведь как раз там, где происходили все печальные события со спецназом ГРУ.

Он откровенно издевался.

– Нет у меня такого желания. Это не моя сфера деятельности. Для поиска существуют специальные подразделения. Кстати, пусть спецназ ГРУ и пытается найти своих. Вы им уже сообщили, надеюсь?

– Да, утром я разговаривал по телефону с полковником Переславцевым. В районе Киров-Юрта у них в настоящее время никого нет, но они активизируют работу теми силами, что сейчас находятся в Чечне. Как только завершат какую‑то крупномасштабную операцию."

"– Я слышал, правительство Чечни после событий с нашими фигурантами, во избежание провокаций, просит вывести все части спецназа ГРУ из республики.

– Да, я тоже слышал. Но этот вопрос еще не решен.

Он положил руку на лист распечатки, намереваясь забрать его. Я положил руку на лист с другой стороны и слегка потянул.

– Это можете оставить. У вас наверняка есть еще экземпляры.

– Вы же не хотите принимать данные к сведению.

– Как раз к сведению я и хочу их принять. Но не больше. Розыск закрывать я не намерен.

– Это понятно. Но я не для того пришел. Я хотел поинтересоваться, нет ли у вас новых данных. На нас это дело тоже висит, и начальство спрашивает.

– Пока ничем обрадовать не могу. Я в основном с МВД контактирую. А они мало шевелятся. Оставьте свои координаты. Боюсь, что нам еще ни один год придется данными обмениваться, – предположил я.

– Возможно… – Максим Николаевич вытащил из портмоне, и положил на стол визитную карточку с цветной фотографией.

Эффектная штучка. Нужно себе такую же сделать.