Окончательный приговор

Я от таких звуков могу встать в скверном состоянии духа. И потому предпочитаю звонки спокойные, приятные для слуха.

Перед тем, как взять трубку, я посмотрел на часы. Время было уже послеобеденное, пора позвонить полковнику Переславцеву. Но дисплей показывал незнакомый номер. Впрочем, Антон Павлович имеет обыкновение связываться со мной с разных номеров, чтобы его самого, видимо, трудно было вычислить.

– Слушаю… – сказал я сдержанно, не зная, кто звонит.

– Паша, это я… – звонил все‑таки Переславцев. – Ты выспался?

– Вполне, товарищ полковник."

"– А я еще нет, глаза закрываются сами собой. Сейчас отправлюсь на три часа домой, а тебя пока передам с рук на руки подполковнику Прокофьеву. Артем Александрович желает дать тебе несколько советов. Естественно, не по телефону. Он готов выехать.

Советы аналитика, собственно, и завели меня, Вадима и Вальтера в нынешнюю ситуацию. Интересно, куда он еще хочет нас загнать?

– Если можно, я хотя бы умоюсь. Через сорок минут буду на том же месте, где обычно.

– Хорошо. Через сорок минут.

– Товарищ полковник, с навигатором разобрались?

– По этому поводу Артем Александрович и поговорит. Там есть интересные данные…

* * *Подполковник Прокофьев подъехал на юрком «Форд Фьюжн», остановился у тротуара, и я сел в машину. Артем Александрович был в гражданской одежде, и наша встреча ничем не напоминала армейское совещание. Мы сделали несколько кругов по кварталам среди многоэтажных домов, убедились, что визуального наблюдения за нами нет, а если есть наблюдение с помощью высокотехнологичных средств – например, со спутника – то мы никак уже не сможем от него избавиться. Однако те, кто мог осуществлять за нами слежку, доступа к высокотехнологичным средствам не имели; следовательно, мы могли чувствовать себя в относительной безопасности.

Еще до того как машина остановилась, подполковник Прокофьев сунул мне в руки прозрачный файл с листами принтерной распечатки.

– Это то, что на жестком диске навигатора было закрыто паролем. Данные предназначались для передачи тебе.

Я стал читать на ходу. Впрочем, читать долго не пришлось, потому что на каждой странице было только по нескольку строчек с конкретными данными, выложенными в привычном стиле донесения. Тем не менее, эти строчки касались непосредственно меня, и Альтемир Атабиев не зря настаивал на срочной встрече, поскольку меры требовалось принимать немедленно.

– Что скажешь?

– Печально… – заметил я. – Я всегда уважал старость. Придется в этот раз не уважить…

– Капитан, ты меня обижаешь.

– Чем, товарищ подполковник?

– Что такое старость? Этому, как ты говоришь, старику, пятьдесят шесть лет. Я всего на четыре года моложе. Так ты, пожалуй, и меня в старики запишешь. Не могу с тобой согласиться.