Пуля с Кавказа

Во дворе старосты горел костёр, казаки жарили на шомполах куски баранины. Уже вечерело. Даур-Гирей бесшумно молился в углу кунацкой, Артилевский курил трубку под навесом, а Ильин записывал что-то в тетрадь.

Таубе объявил, что он даёт сутки отдыха: люди и живой инвентарь должны подкрепиться. Перевал Арида-Меэр всего в шести верстах отсюда; торопиться теперь некуда. Терцы радостно загалдели. Вот боевой народ! Знают, что днями будет схватка, и для кого-то из них, быть может, последняя. Но сегодня у них отдых, и казаки беззаботны…

В четыре часа утра Лыков разбудил барона, они тихо оседлали лошадей и поехали к перевалу. Сумерки усиливались туманом; тропа была едва видна. После долгой езды показался перевал. Неглубокая лощина между двумя кряжами Богосского хребта вся была завалена снегом. В одном месте сумёт[129] был расчищен, и виднелся большой гранитный валун с искристыми, красивыми вкраплениями лабрадорита. В камне кто-то высек площадку, а в ней – углубление круглой формы. В углублении этом, словно в каменном котле, были навалены различные мелкие вещи: пуговицы, патроны, подковные гвозди, мелкие монеты, женские украшения и прочая всячина.

– Что это? И для чего ты меня сюда привёз в такую рань? – с любопытством спросил барон.

– Наблюдай пока вокруг, а я пороюсь в этом хламе. Горцы, когда идут за перевал, всегда кладут что-нибудь сюда, чтобы задобрить духов. Очень удобно, чтобы оставить почту.

– Ясно! – подполковник взгромоздился на камень с «винчестером» наизготовку и принялся караулить. А Лыков начал вынимать из углубления вещи по одной и внимательно их разглядывать.

– Есть! – очень скоро сказал он.

Таубе резво спустился с камня и подбежал к нему. Сыщик аккуратно вынул из ржавой гильзы сначала пулю, затем ружейными плоскогубцами извлёк свёрнутый в трубочку кусок папиросной бумаги.

– Тут снова по-арабски. Читай.

Барон развернул листок и перевёл:"

"– «Уведи их к аулу Цабадагара. Держись в середине. Когда начнётся, падай и притворись убитым». Ну, вот и ладненько! Нужно дать ему возможность забрать почту, а вечером устроить военный совет. Тот, кто предложит идти в Цабадагару, и есть предатель.

– Только нельзя за ним следить! Спугнём.

– Да, в горах наблюдать трудно. А нам и незачем: всё поймём на совете.

Друзья вернулись в аул и снова легли спать.

День прошёл тихо. Казаки чинились, смазывали оружие, выхаживали заморённых лошадей. Офицеры разбрелись по аулу. Вечером Таубе собрал военный совет и открыл его следующими словами:

– Мы пришли на место. Ещё один-два перехода, и встретим противника. Сейчас нужно решить, куда нам идти. Где начать поиски. Ясно, что богосцы помогать нам не станут. Карт данной местности не существует. Прошу каждого из вас доложить свои соображения.