С видом на Нескучный

Галюша осторожно, даже опасливо, открыла дверь, обошла комнаты, потрогала деревянные теплые стены, открыла печку, выглянула в окно и… расплакалась. А успокоившись, бросилась целовать Веру и Таню.

Конец августа и сентябрь в тот год оказались невероятно теплыми и сухими. Впрочем, на любимой дачке – «дачурке», как называла ее Галина Ивановна, – сидела она до ноябрьских, до белых мух: «А как же, Вер? Чеснок надо посадить? Надо. А его садят под зиму. А листья убрать? А опята? Ой, Вер, молчи! При чем тут рынок? Ну вот ничего ты, дочк, не понимаешь! Тань, ну хоть ты ей скажи».

Кстати, Татьяна на дачку-дачурку моталась почти каждые выходные – оказалось, что и она к ней прикипела. А Вера – нет, в городе ей было лучше. «Ой, мам, – морщилась Вера, – сортира на улице, мух и комаров я еще у бабки Зины в деревне объелась! Не поеду, не уговаривай! Да и дел у меня невпроворот!»

В начале ноября, когда уже выпал первый снег и лужи подернулись тонкой коркой льда, маму, слава богу, увезли в город. Но разговоры о дачке не прекратились, всю зиму она мечтала о том, чтобы поскорее уехать. Сбежала в первые теплые дни, в середине апреля.

Еще много раз холодало, но стойкая Галина Ивановна в город ехать отказывалась: «Еще чего! Чегой-то я мерзну? И вовсе не мерзну – у меня печка есть, натоплю, так нечем дышать, приезжай и проверь, Фома неверующий!»

Проверять приезжала Татьяна. И Вера видела – не заставляла себя, Таня ездила туда с удовольствием. Помогал и Танин друг-отставник: пилил дрова, чинил сарай и забор, а вечерами гоняли чаи и играли в картишки. Галина Ивановна была заядлой картежницей и жулила напропалую. В общем, не общество у них там сложилось – сообщество."

"В сорок семь Вера почувствовала страшную усталость от жизни.

Год был тяжелый. Переболела и гриппом, и пневмонией. Может, в этом причина? А может, в другом – мама права, сколько можно работать? Что у нее есть, кроме работы? Да ничего! Даже увлечений, хобби нет! Какое там хобби, когда живешь как робот и в голове только работа. Оставь Веру без работы, забери бизнес – и все, ее нет! Она отчетливо представляла эту картину – утро, она открывает глаза и понимает, что ей не надо спешить. Она может снова уснуть или просто валяться до затекших мышц, а может встать и спокойно – спокойно! – позавтракать, сделать себе яичницу с помидорами или сладкие гренки. Неспешно выпить две чашки кофе, полистать интернет, сделать маску для лица, а потом намазать лицо густым слоем жирного крема – на это у нее никогда не было времени. И – что дальше? Снова улечься в кровать? Разобрать шкафы и комод? Посмотреть хорошее кино, заказать столик на вечер в кафе, чтобы пойти туда с Таней? Больше не с кем. А если Танюшка занята, кафе отменяется… У нее никого нет, совсем никого, кроме мамы и Тани.