Вероника

— Вероника! Я так рада тебя видеть! — защебетала свекровь, сияя каким-то скрытым торжеством.

Это сияние забеспокоило Нику.

— А где Игорь? — осторожно поинтересовалась она.

Уж больно ей хотелось, чтобы его не оказалось дома.

На лицо Елены Игоревны выползло долго сдерживаемое торжество.

— О! У Игорька такая удача! Он по туристической визе полетел в Канаду!

Переждав Никин первый шок (а иначе Елена Игоревна не могла себе объяснить остолбенелость невестки), свекровь продолжала рассказывать. Как это было все непросто устроить (ты же знаешь, в соцстраны — пожалуйста, а в кап. — ни-ни). Но Игорек дождался своего часа. Пусть не в США. Канада тоже ничего.

— Где Юля? — наконец выдавила из себя бледная как полотно Ника.

— Так Юленьку Игорек с собой взял. Добился разрешения через друзей. Пусть, говорит, ребенок порадуется.

— А-ааа… — Ника завыла как по покойнику. Она рванула на балкон, будто их можно было догнать. Потом в спальню, будто они могли спрятаться, а свекровь — наврать. — А-ааа, — гудела она и металась, а свекровь носилась за ней по квартире, не понимая ее реакции.

— Дорогая, что с тобой? — испуганно спросила она.

Обегав несколько раз все закоулки, Ника выдохлась и остановилась посреди гостиной.

— Они не вернутся. Это — навсегда.

Елена Игоревна вытаращилась на сноху с подозрением. Всегда говорила сыну, что его избранница не от мира сего. Со странностями. Но сегодня налицо явное помешательство. Чушь какую-то несет.

— Он говорил, что если попадет в Америку, то попросит политического убежища. Для этого он взял с собой Юлю, — бессильно проговорила Ника.

Для Елены Игоревны пришлось вызывать «скорую».

Она кричала, что не верит ни одному слову, что Игорь не мог бросить мать.

Впрочем, через месяц, когда Игорь с дочерью не вернулись, она то же самое кричала в лица товарищам из МИДа, а потом, правда, не кричала, а говорила товарищам из КГБ.

Нике тоже пришлось пройти все эти организации.

Она не кричала. Она плакала и просила найти ее дочь.

И писала заявления. Боже, как давно это было! Двенадцать лет назад. А кажется, что вчера…

Ребенок в спальне утих. Кровать под Антониной внушительно скрипнула. Нужно что-то предпринимать, чтобы заснуть. В шкафчике на кухне имелись пустырник и валерьянка в таблетках. Придется вставать. На кухне она нажала кнопочку чайника и достала мед."

"Сейчас, с высоты пережитого, ей открылось: именно тогда, именно в тот злосчастный год образовалась трещина в их безмятежных отношениях с Колей. Да, именно тогда. Раньше причина ей виделась в другом, а сейчас она поняла. Игорь отнял у нее саму возможность счастья. Надежду на счастье. Она не могла быть счастливой тогда ни с Колей, ни с кем бы то ни было. Тогда она этого не понимала. Наоборот, уцепилась за Колю, как утопающий за соломинку.