Вероника

Но он взял себя в руки и спокойно произнес:

— По-моему, это параплан.

— И без вас поняла. Я не об этом. Смотрите, еще один!

Она отбежала назад, подняла ладонь козырьком к глазам. Теперь видно было почти всех. Отсюда, снизу, люди выглядели лилипутами, но было ясно, что их много, и парапланов тоже. И автобус, прилепившийся к холму, говорил о том, что люди здесь всерьез и надолго. Над горой уже парило несколько ярких змеев. Они плавно маячили над пятнами посадки и поляной.

— Обычное дело, — небрежно отмахнулся Сухарев и потянул ее за собой, стараясь увести поскорее."

"— Нет, подождите, — задумчиво проговорила Вера. — Судя по всему, тут очень удобное место для парапланеризма.

— Обычное место, — буркнул Сухарев, в душе метая стрелы и молнии. Они не могли обойтись без сюрпризов! Звонил же он Корнееву, просил не появляться до субботы. Сказал, что домики не готовы. Нет, им не терпится! И нет бы, как все люди, сначала заехать в лагерь, устроиться, а они сразу на гору полезли!

— Мне помнится, что вы поиздевались надо мной всласть, когда я высказала свою идею испытания парапланов и дельтапланов на вашем холме! Что-то вы говорили об уклоне…

— Вот увидите, они завтра поймут, что я был прав и это место неудобное, — как мальчишка оправдывался Егор.

— Давайте подойдем, — не отрывая взгляда от вершины холма со все прибывающими точками, настойчиво предложила Вера.

— И охота вам тащиться туда? Это только ведь кажется, что близко.

Сухарев едва сдерживал раздражение.

Вера уставилась на него в недоумении. Потом недоумение на ее лице разбавилось подозрением.

— Вы чего-то боитесь, Егор Андреич? Ну так я одна пойду!

Не долго думая она побежала наверх.

«Ну уж нет!» — опомнился Сухарев и в два прыжка догнал ее. Потом он перегнал Веру, а последние несколько метров тащил за собой за руку. Он надеялся найти Корнеева и успеть шепнуть ему несколько слов, прежде чем Вера сама сообразит, что к чему. Но его расчет не оправдался. Парапланеристы заметили их, кто-то громко крикнул «Андреич», и целая ватага спортсменов окружила их.

Егор как попугай повторял: «Где Корнеев?», а народ трепыхал его, поздравляя с открытием сезона, и находились такие, что подмигивали в сторону Веры.

Хвалили ветер, который грех пропустить, и вообще вели себя словно пьяные. Егор их прекрасно понимал и знал, что другого ожидать было глупо, но, краем глаза наблюдая за своей спутницей, догадался, что и она начинает что-то понимать.

— Андреич, ты что, женился? — пошутил кто-то.

Тут же, как в игре «испорченный телефон» прокатилось — женился, женился. И начались поздравления, все кричали в унисон, и у Веры в глазах зарябило от обилия лиц, одежд и эмоций. Вера опомнилась, что рука ее до сих пор находится в ладони Сухарева, и потихоньку стала высвобождать ее.