Ареал

Наверное, Рашпиль подкупил кого-то из вертухаев на наблюдательных вышках, тот и зарисовал картинку при случае, в вечерних или утренних сумерках. И ведь не ошибся же, хотя до вышек отсюда по прямой метров тридцать, а нити у Паутины тонкие. Видимо, не один день рисовал…

От постоянного напряжения глаза начали слезиться, и Гришке пришлось делать остановки, чтобы утереть слёзы. В одну из таких заминок ползущий позади немой уголовник несильно ударил его по ботинку. Обернувшись, Гришка увидел полный злобы взгляд и искривлённую гневом физиономию. Пришлось срочно продолжить движение, на ходу размазывая слёзы по воспалённым от усталости глазам, из-за чего он снова едва не вляпался.

К тому моменту, когда они достигли овражка с тонким вонючим ручейком, вяло ползущим по дну, Гришка психологически вымотался настолько, что не сразу сообразил, где находится. Казалось, что пронизанные Паутиной заросли полыни и безжалостно грызущая Синька не закончатся уже никогда. Гришка буквально вывалился в овражек, мешком скатываясь к воняющему фекалиями ручейку, и перевернулся на спину, хватая ртом воздух от нервного перенапряжения. В замутнённом усталостью сознании мелькнули слова Рашпиля, обещавшего, что овражек чист в более мелкой своей части, но его глубокая часть, та, что в противоположной от трубы стороне, почти вся проходит через Плешь, и лезть в неё лучше не стоит…"

"Отдышаться как следует не получилось. Немой в ватнике, лежащий неподалёку, злобно ткнул Гришку ногой в бок и кивнул на трубу, мол, давай, работай. Гришка вздохнул и осторожно пополз к фекальному стоку, утешая себя тем, что уже скоро дело будет сделано, а возвращаться назад всегда легче.

Он наполовину влез в трубу, стараясь не задевать фекальный ручей, но труба оказалась слишком узка и не вымазаться не удалось. Достав перемотанный изолентой полопавшийся пластмассовый фонарик, Гришка посветил вдаль трубы. Как и обещал источник Рашпиля, аномалий внутри не было, о чём он и сообщил немому, вылезши наружу. Тощий уголовник угрюмо кивнул и неожиданно проворно юркнул в трубу. Даже в ватнике он свободно перемещался по её узкому жерлу, и Гришка с трудом поспевал следом, постепенно отставая всё сильнее. Ползти, плескаясь в фекалиях и дыша вонищей испражнений, было настолько отвратительно, что труба показалась Гришке бесконечной. Он даже не сразу поверил, что она закончилась, когда с размаху уткнулся головой в вонючие сапоги немого. Тот, почувствовав толчок, немедленно лягнул Гришку, попав каблуком прямо в нос, и по измазанному лицу молодого сталкера потекла тонкая струйка крови. Гришка сдержал всхлип и постарался отереть разбитый нос о плечо. Раздалось тихое шипение, и он приподнял голову, вглядываясь в действия немого.