Человек в безлюдной арке

Потому привезённые связным деньги закончились осенью, а к зиме команда начала голодать. Трижды Мишка, в своих донесениях сообщал Марвецу о плачевном финансовом состоянии и трижды получал ответ – ожидайте, к концу года связного.

В этот день между Протасовым и Абрамовым возник спор - заместитель ратовал за ограбление какой-нибудь квартиры, это с его точки зрения было безопаснее, чем дёргать магазин.

- Ну посуди сам, - убеждал его в обратном Мишка. - Москвичи бедствуют, живут по карточкам, всё ценное давно выменяли на продукты, запасов не имеют.

Сколько ты возьмёшь в квартире? В лучшем случае полкило сухарей и какой-нибудь крупы - за один присест всё сожрём и на завтра придётся вскрывать другую квартиру.

- Да лучше вскрывать по одной каждый день, чем рисковать и подставляться под пули.

- Какие пули, абитура? Дед же доложил, что улица, после закрытия магазина, вымирает...

***"

"За неделю до разговора с Абрамовым, Мишка отправил на разведку Дробыша - рядового агента по кличке Дед. В 1941, при отступлении, сержант Дробыш серьёзно повредил ногу и попал в плен.

В концлагере его ногой никто не занимался, кость срасталась неправильно, плоть начинала гнить и когда он исподволь прощался с жизнью, рядом нарисовался вербовщик из Абвера, пообещавший, что врачи в разведшколе непременно поставят его на ноги. Дробыш согласился, так как других вариантов выжить у него не оставалось. Ногу прооперировали, она почти полностью восстановилась, но стала на три сантиметра короче здоровой. Благодаря приметному увечью и хромоте, московские патрули только однажды остановили его для проверки документов.

- Чёрт с тобой! - сдался Абрамов после долгих споров. - Но знай, не лежит у меня душа к этому делу.

Состояние двух заболевших агентов ухудшалось, подкашливали и гундосили нездоровыми голосами ещё двое. Мишка списывал это на плохое питание и поторапливал товарищей с подготовкой к грабежу магазина.

Наконец наступило двадцать третье декабря. Он намеренно выбрал этот день - середина недели, четверг. Дополнительные патрули, вышедшие на улицы в день рождения Сталина, исчезли.

До новогодних праздников ещё целая пропасть времени.

Едва небо стало меркнуть, один из «инвалидов» дважды прошёлся по району - ни патрулей, ни подозрительных гражданских лиц - всё спокойно, как и несколько дней назад. Стемнело, причём не только небо над головой, но и в уличных лабиринтах города. Из-за строжайшей светомаскировки уличные фонари не включались, автомобили ездили со специальными нафарниками, окна квартир закрывались плотными шторами или драпировались тёмным материалом.