Дело Варнавинского маньяка

Вдруг он остановился и торжественно объявил:

— А у меня идея!

— Николаша, — раздраженно ответил штабс-ротмистр, — какие у тебя могут быть идеи?

Поручик даже не обиделся:

— А вот есть! Надо расспросить короля Пето.

— Король Пето? — напряг память Лыков. — Нам в гимназии на уроке истории рассказывали. Так во Франции в Средние века называли человека, которого нищие выбирали своим королем. И у вас в Варнавине есть такой?

— Такой имеется в каждом городе.

— А ведь это действительно мысль, — повеселел Бекорюков. — Странно, что мы раньше до этого не додумались. Ай да голова! Прости меня, Николай Орестович, за резкость. Щукин, тащи Пето сюда! И как мы о нем позабыли?

Надзиратель молча отправился выполнять приказание, а исправник пояснил Лыкову:

— Нищие, как и бродяги, тоже ведь своего рода каста. Или организация. Как и у всякой организации, у них есть руководитель. Обычно это человек в летах, опытный, хитрый и обязательно благообразной наружности. Таков и наш король Пето. По письменному виду он прозывается Варлам Нифонтович; фамилии никто не знает. Она есть, конечно, но ею не пользуются. Я маленький был, а он уже существовал милостиноподаянием. Помню, дед ходил тогда в чужой кавалерии, как увечный воин[97]. Потом работал под погорельца, под юродивого… Сейчас по возрасту тянет уже на старца-схимника, хе-хе. Мы промеж себя давно уже именуем дедушку король Пето. Как и положено главному над рукопротяжным цехом, он обо всех все знает. Кто на ком женится, в какой семье скоро поминки ожидать и тому подобное.

— Ага! — сообразил Лыков. — Это же клад! Нищие ходят по всему уезду, подмечают что-то и сообщают своему королю. А он вам? Я знаю, что у Виноградова в Петербургской сыскной полиции это заведено. Все старосты нищенских артелей испокон веку состоят в осведомителях."

"— Ну, у нас все руки до этого не доходят, — смутился Галактион Романович. — Но вот сейчас дойдут! Подождем, господа. Я почему-то верю, что нищие всезнайки нам помогут.

Через четверть часа вошел без стука Щукин и привел с собой высокого старика. Несмотря на летнюю жару, тот был в ватном зипуне и теплой поддевке. Наружность у гостя действительно оказалась благообразная. Седые, будто серебряные, волосы были расчесаны на пробор, борода пахла ладаном, а желтые пальцы напоминали иконописные лики святых. Глаза, правда, диссонировали с этим приторным образом: умные и плутоватые, они беспокойно бегали по сторонам.

— Милости вам, добрые люди, от Господа нашего Вседержителя, сирот утешителя… вам и чадам вашим… от щедрот Его неисчислимых… и здоровья во все времена! — как-то уютно прогундосил дедушка и истово перекрестился на икону.

— Садись, Варлам Нифонтович, — приветливо сказал Бекорюков. — Чаю хочешь?

— Благодарствуйте, — поклонился «король Пето».