Дело Варнавинского маньяка

И ничего от этого не изменилось — никто даже не заметил пропажи бумаг.

— А куда «оборотни» девали награбленные деньги? — поинтересовался Федор Ратманов.

— Многие просто клали их в банк. Верховский прикупал землю, Поливанов ездил кутить в Монте-Карло. Эти доходы легализовались, как прибыль «дворянской артели» от лесного дела на реке Вятке. Кстати о Поливанове. Он тоже играл свою роль хорошо. Эдакий неглижер, бездельник, с которого взятки гладки… А на самом деле — штатный палач банды, наравне со Щукиным самый жестокий в ней человек. Хотя все они были хороши…

— И долго так могло продолжаться? — задала вопрос Варенька."

"— До августа этого года. У них бы получилось! Банда Недокрещенного нам не давалась. Трудно ловить преступников, фактически не связанных с уголовным миром. Там, где такая связь была необходима, ее обеспечивал Щукин. Ему, как сыщику, можно было поддерживать эти знакомства, не возбуждая подозрений. Ну, и никому действительно в голову не приходило искать банду гастролеров в тихом лесном городе посреди местного начальства.

— А что должно было случится в августе?

— Ограбление уездного казначейства. Согласно бюджетной росписи, туда должны были прийти семьсот восемьдесят тысяч рублей. Финансирование работ по углублению фарватера Ветлуги и очистки ее от карчей. Князь Солнцев-Засекин, уездный казначей и член банды, заранее известил об этом главаря. Убегая давеча из трактира Островского, я так удачно своротил князю челюсть, что тот слег с сотрясением мозга. Потому не сумел застрелиться, как Бекорюков или городской голова Дронов, и дает теперь показания следователям. В дополнение к признаниям Тамазина это даст полную картину многолетних преступлений банды. После ограбления казначейства «варнавинские оборотни» собирались разойтись. Бекорюков, как не сумевший раскрыть ограбление, добровольно подал бы в отставку. Казначейство находится в одном здании с управлением полиции. Исправнику неизбежно поставили бы это в вину: у себя под боком и просмотрел! Он охотно посыпал бы голову пеплом — и удалился заграницу с чемоданом золота и любимой женщиной. Банда Недокрещенного никогда не была бы раскрыта полицией, она бы просто исчезла.

— Но вмешалась та самая женщина, — подал реплику Таубе.

— Да, — вздохнул Алексей. — Не знаю, правда, можно ли назвать ее этим словом. По самой природе женщине предназначено давать жизнь, рожать и растить детей. А эта их душила.

— Полина была больна, — твердо сказала Варвара Александровна. — Такое не может сделать психически здоровый человек.

— Психика — дело темное, — возразил муж. — Я, в силу своей службы, много знавал нелюдей, совершавших поразительные по зверствам преступления. Иногда это были и женщины.