Дело Варнавинского маньяка

Найму честных мужиков, лучше из бывших егерей и пограничной стражи. Придется — объявление дам в газетах. Жалованье, жилье, пенсия — только служи на совесть.

— Одобряю. А еще?

— На заводах у меня люди надежные, вся беда в кордонах. Заменю объездчиков, и все поймут, что у меня не забалуешь. Тогда отстанут.

— Возьми себе охрану, один больше не езди. Выпиши опытного человека из Нижнего, а лучше двух. Таких, кого сам знаешь и доверяешь. Денег на это не жалей. Что еще? Говори сейчас, пока я не уехал.

— Этого достаточно. Но есть еще дело. Посерьезнее этого.

— Что может быть серьезнее? — удивился Лыков.

— Кто-то в Варнавине детей убивает.

Лыков опешил:

— Здесь? В этом сонном царстве? Маньяк?

— Да.

— Когда это началось? И сколько жертв? Кто они?

— Три ребенка за последние два года. До этого не случалось.

— Черт! Вот это новость… А я своих сюда собираюсь на лето отпускать; а твои вообще тут живут… Расскажи все в подробностях! Что говорят исправник и судебный следователь, какие имеются улики или догадки; о жертвах расскажи.

— Судебный следователь молчит под предлогом тайны следствия. Я для него частное лицо, он мне отчетом не обязан. Исправнику вообще все безразлично. Он вообще какой-то… снулый. Поэтому об уликах ничего сказать не имею. Вот про жертвы кое-что знаю. Я сунул пятишницу нашему становому, и тот рассказал. Он осматривал два трупа из трех. Мальчика десяти лет и одиннадцатилетнюю девочку.

— То есть убийства были в вашем стане?

— Нет, в самом Варнавине. Становой оба раза замещал городского пристава[19]; тот что-то часто бывает в отъезде. И в оба раза случилось такое несчастье. Детей удавили.

— Где и как нашли тела?

— Оба тела нашли в овраге между крайними домами и кладбищем для бедных. Кстати, в трехстах саженях всего от вашей городской усадьбы. Место хоть и близко от жилья, но нехорошее. Глубокое ущелье, заросшее лесом. Черт ногу сломит. Люди там не ходят, боятся.

— Детей просто удушили? А…

— Нет, полового насилия не было. Но удушили их не просто, а сначала мучили.

Сыщики — бывший и настоящий — замолчали. У Лыкова под скулами ходили желваки. Наконец он сказал:

— Ты упоминал о трех жертвах. Кто третья?

— Еще один отрок, постарше, двенадцатилетний. Его обнаружили месяц назад под мостом через речку Красницу. Становой сам тела не видел, но говорит — тот же почерк.

— Каких семей были дети?

— Мещан и проживающих в городе крестьян. Все из простого сословия.

— Значит, у вас тут маньяк…

— Маньяк.

— Етит твою!!! — рявкнул Лыков, грозя кому-то кулаком. — Тихий сонный городок!

— Да. И в нем мои дети. А со следующего лета и твои."

"— Надо поймать этого гада. Ты уже об этом думал?

— Разумеется. Я же не самый плохой был сыщик, правда? Придется только одному, на полицию рассчитывать нельзя.