Дело Варнавинского маньяка

Огромного роста капитан, гладко выбритый, с могучей грудью и двухаршинными плечами, доброжелательно протянул ему волосатую лапищу:

— Готовцев Помпей Ильич, здешний воинский начальник. Галактион с Николаем только что о вас рассказывали. Как вы их давеча на испуг взяли…

— Сомневаюсь, что господина Бекорюкова можно чем-то напугать.

Все дружно хохотнули.

— А еще, — продолжал капитан, — мне говорил о вас акцизный инспектор Самопальщиков. Излагал, как вы его супругу от пьяных бурлаков спасали на пароходе. Однако!

— Деваться было некуда, Помпей Ильич. Иначе бы они шут знает что сделали с дамой.

— Да уж! Марья Антоновна тем и знаменита. Обожает влезать во всякие скандалы! Как-нибудь доиграется и, возможно, поумнеет, наконец. Но вы хороши! Я вот на медведя без опаски хожу, но на толпу адуев — увольте! Как следовало из рассказа инспектора, силушкой вы, Алексей Николаевич, не обижены. Не откажите побороться со мной на поясах. А?

— Что, прямо здесь? — опешил от такой провинциальной простоты Лыков. — Обстановку жалко — переколотим всю.

— Уклониться пытаетесь? — ухмыльнулся исправник. — Понимаю вас, но — не получится. Помпей, чудовище, каждого нового человека подвергает такому испытанию.

— И каков результат?

Готовцев расплылся в самодовольной улыбке:

— Ни один еще долее минуты не продержался.

— Господа! Господа! — объявил тут же всем присутствующим Поливанов. — Помпей Ильич станет испытывать нашего гостя! Делайте ставки!"

"«Островитяне» необыкновенно оживились. Карты были отложены, посреди зала расчистили пространство, и зрители обступили борцов. Вызванный снизу лакей принес пояса.

Лыков огляделся. Представители варнавинского бомонда, стоящие вокруг, не скрывали своего злорадства. Эх, не любят здесь приезжих…

— Не расстраивайтесь, Алексей Николаевич, — попробовал утешить его следователь Серженко. — Это просто здешняя забава, от скуки. Ничего плохого капитан вам не сделает. Отряхнетесь, выпьете на брудершафт — и сделаетесь своим.

— Да начинайте уже! — раздались нетерпеливые голоса. — Смелее, господин опекун!

Но Лыков отстранил протянутый ему пояс:

— Такая борьба тогда хороша и является честной, когда вес противников примерно равен. Помпей Ильич, вы на сколько тянете?

— Восемь пудов. Ежели без шпор!

— А я только пять.

— Вы на что намекаете? — обиделся Бекорюков. — Нет, вы все-таки желаете уклониться!

— Подожди, Галактион, — остановил его Готовцев. — Алексей Николаевич прав. Давай послушаем, что он предлагает взамен.

— Я предлагаю борьбу на руках. И меблировка, кстати, не пострадает.

— На руках? Это как? Я такой борьбы не знаю.

— Все просто. Мы по сигналу жмем друг другу руки, пока кто-то не запросит пощады.